Оцепите здание, — крикнул я и вскочил на ноги, юркнул между припаркованными автомобилями. Стоянка закрытая. Ворота далеко. Убежать ублюдок не мог. Прячется, падла, или между тачками, или в одной из припаркованных залег. Удерживая ствол обеими руками, сканирую местность. Шорох слева, и я не стреляю, все так же медленно иду туда. Живым взять надо, чтоб понять, кто нанял.
Фигура в темном запрыгнула на забор, карабкаясь наверх. Я набросился сзади, сбивая на землю. Завязалась драка. Тип в черной вязаной маске дрался молча и профессионально.
Четким ударами по болевым точкам, завалил меня, насев сверху, а я пытался скинуть тварь, но он вцепился пальцами мне в горло. Тяжелый боров, давит весом и душит. Изловчился и ударил его обеими руками по ушам. Оглушенный, он замер, глядя на меня расширенными глазами, из-под маски по шее кровь потекла, и еще один жесткий удар по переносице, и еще до хруста. Останавливаться не хочется. Всю ярость хочется выплеснуть. Захлебываясь кровью, он заваливается назад. Сзади слышится топот ног — охрана Дениса.
Поднимаюсь с асфальта, пытаясь отдышаться. Сукин сын бил по сломанному когда-то ребру, и от боли немела вся левая часть тела. Утер нос тыльной стороной ладони — кровь.
— Громов. Ты живой?
— Живой, — пнул ублюдка в маске и шумно выдохнул, сжимая переносицу двумя пальцами. В этот момент раздался выстрел — лысый начальник охраны пустил пулю в лоб несостоявшемуся убийце.
— Твою мать. Твою ж мать, Деня. Вы что творите?
Он хлопнул меня по плечу, уводя от трупа.
— Так надо.
Поехали ко мне. Там поговорим.
— Да пошел ты.
Прошел мимо него к машине, распахнул дверцу и сел за руль. Повернул ключ в зажигании и сорвался с места. Хватит. Наговорились, блядь. Не хотел я всего этого дерьма. Жизни спокойной хотел. Лгал самому себе. Только сейчас, когда урода этого бил, от удовольствия по телу судороги прокатывались легкими волнами. Словно из спячки очнулся из коматоза какого-то после увольнения.
""Есть в тебе что-то черное, Громов, что-то опасное. Будь ты по другую сторону закона, я б тебя боялся.
Нет у тебя тормозов. Пока на ошметки не разорвешь, челюсти не разожмешь""."
"Но я не был по другую сторону закона. Никогда не был. Фанатиком долбаным был. Чтоб по-честному, как положено, чтоб было, куда за помощью прийти. Потому что, мать вашу, если нет всего этого, страшно жить в мире таком. Страшно воздухом этим дышать. Пусть не справедливость, пусть иная форма того же зла, но должно что-то противостоять всему этому дерьму.
