И я чувствую, что в этот момент все перестанет быть как прежде, что нельзя брать эту инъекцию, нельзя даже пробовать и понимание, что уже попробовал. Вместе со вкусом дыхания, когда поцеловал впервые.
Как же я истосковался по ее рту. По этим губам в форме сердца, верхней нервно-тонкой и нижней полной, чувственной, слегка выступающей, как у капризного обиженного на весь мир ребенка. Она, наверное, будучи даже девочкой, мужиков с ума сводила. Такому не учатся, такими рождаются.
Ресницы подрагивают, и дышит все чаще. Громче. Мне кажется, она сейчас стонать начнет… а я ни разу не коснулся. И от этого понимания кончить хочется прямо в штаны. Бляяяяядь. Чертовщина какая-то.
Пару ворованных поцелуев несколько дней назад, а мне кажется, я вечность ждал именно эти губы. Потянул за заколку на затылке, распуская золотисто-каштановый водопад, зарылся в него пятерней, и меня сорвало — к себе дернул, чтобы в губы впиться с хриплым стоном.
И взвиться в триумфальном восторге от того, как дико она отвечает, захлебываясь судорожными вдохами, и лихорадочно гладит меня по волосам. Больно гладит, сжимает их в кулаках, чтоб не оторвался, а потом сама отстранилась, хочет что-то сказать, а я опять привлек к себе за затылок и впился в губы губами, проталкивая язык глубоко в ее горячий рот, наслаждаясь запахом дыхания и мысленно уже вдираясь в ее тело вздыбленным членом.
Минуты ожидания нирваны глубже и мощнее самого яркого экстаза. Ментальный взрыв наслаждения."
"От одного предвкушения по телу проходят волны неконтролируемого кайфа. Схватил ее за ягодицы, впечатывая в себя, давая почувствовать, что творится со мной из-за нее, поднимая ногу, перехватив под коленом, заставляя обвить мое бедро и поднимаясь ладонью под шелк юбки, по кружеву чулка, цепляя кожу над ним кончиками пальцев.
Не переставая, целовать, как обезумевший, сжирать ее дыхание и толкаться членом вверх, туда, где полоска трусиков соприкасается с ширинкой. От трения о жесткую материю штанов сводит спазмами головку. Прижал Незнакомку к стене, задыхаясь, рыча ей в губы, кусая то нижнюю, то верхнюю, втягивая в рот, скользя голодными ударами языка по небу, по деснам и снова сплетая с ее языком.
