А я не могу взгляд от ее ослепительно красивого лица оторвать. Держу за волосы, повернув к себе, а она мечется в экстазе, извивается подо мной, а я ни черта красивее в своей жизни не видел. Все еще одетая, в распахнутой блузке, задранной юбке и в чулках черных. Волосы спутались и волнами по спине разметались, к мокрому лицу прилипли, и по щекам ее слезы катятся.
— Олеееег, — протяжно с надрывом.
От каждой судороги ее лона меня трясти начинает, и я выхожу из нее, чтоб на спину опрокинуть, чтобы в глаза смотрела, когда я кончать буду.
Вот этими своими пьяными глазами чтоб смотрела. Под колени подхватил и насадил на себя со всей дури, ноги поднимая к плечам, надавливая и раскрывая ее для себя, отклоняясь назад, чтобы видеть, как член вбивается в ее плоть, выходя целиком и погружаясь до основания. Руки ей за голову завел, удерживая там и наклоняясь к ее груди, чтобы вцепиться в сосок, покусывая маленькую ореолу, не сбавляя темпа толчков, оторвался от груди, глядя ей в глаза и проводя языком по губам, чтобы снова наклониться и теперь впиться во второй сосок, дергаясь вместе с ее конвульсиями наслаждения и втягивая тугую вершинку очень сильно, не прекращая двигаться все быстрее и быстрее, удерживая за ноги, глубоко сильными ударами, и на мгновение кажется, что на мне загорелась кожа.
Я с диким рыком выгибаюсь назад в адском вопле оргазма, первой струей ударяя внутри ее тела, и с громким хриплым рыком сжимаю ее бедра. Меня раздирает изнутри от этого бешеного взрыва, и я каждый всплеск спермы ощущаю диким фейерверком наслаждения, кончая в нее бесконечно долго, дергаясь всем телом и придавливая сверху, впиваясь ртом в ее губы, чтобы выдохнуть с последней судорогой.
А потом мы валяемся на полу вдвоем, она на мне, а я глажу ее спину и все еще вздрагиваю, как будто на мне нет кожи. Где-то в полумраке тикают часы.
Втянул запах ее волос и закрыл глаза от наслаждения.
— Ну что? Скажешь свое имя… познакомимся?
— Я тебе уже его сказала.
"
"Томно и хрипло, по моей груди костяшками пальцев водит. Спина слегка напряглась под моей ладонью.
— Не сказала.
— Сказала — называй как хочешь. Для тебя я стану кем угодно.
Поднял ее за плечи, заставляя посмотреть на себя.
— Я хочу знать твое имя.
— А это что-то изменит? Ты ведь не жениться на мне собрался, а, мент?
— Кто знает… а вдруг надумал.
— Ну и дурак.
Встала с меня и начала лихорадочно одежду поправлять.
