Мое ""нет"" не волнует даже Дениса, который якобы меня любит, а на самом деле эгоистично пользует мое тело и держит подле себя. Любовь желает любимому счастья, а все вот это не любовь, а потребительство. Я — его вещь, и он готов меня ломать, когда я не работаю так, как ему обещали."
"Домой ехать не хотелось, да и не дом это совсем. Клетка, открывающаяся ненадолго. Или могила, где рано или поздно я сдохну от тоски. Дождь бил в лобовое стекло, а я размазывала слезы по лицу и рыдала взахлеб под бешеный стук капель по стеклу.
Руки лихорадочно поковырялись в бардачке, нашла пачку, закурила, дрожащими руками удерживая сигарету и глядя перед собой застывшим взглядом. А ведь совсем недавно я была до безобразия счастливой. Ходила на носочках по острому краю этого счастья, понимала, что режу ступни в кровь, но ни за что не отказалась бы ни от одного дня, проведенного с ним. Я выдрала их, украла у судьбы, и это оказалось самым большим богатством в моей жизни. Просидела до самого утра, пока не увидела его, выходящего из подъезда и идущего к своей машине.
Первым порывом было выскочить и броситься на шею, обнимать, цепляться за него, не дать уйти от меня, не дать снова бросить. Ведь не может все в человеке сгореть за сутки? Не может любовь исчезнуть. Ведь он любил меня… сам сказал, что любил…
""— Любить тебя хочу… и мне страшно, — лбом в лоб его уперлась, — боюсь сгореть с тобой в пепел. Я уже горю, Олег. И даже бежать от тебя не получается.
— Не бойся… ты ведь меня уже сожгла"".
Сожгла? Разве? Это он меня сжег.
Живьем. Бензином своей ненависти полил и спичку поднес. Разве у любви есть прошедшее время? Нету. Я точно знаю, что нету. Моя жила назло всему, как бы я ее ни душила, как бы ни топтала и ни резала на куски, она, тварь, восставала из пепла и ждала до жалкого победного конца, и сколько раз этот конец ни наступал, она продолжала ждать и верить. Я впилась в руль дрожащими пальцами и поехала за ним… Зачем? Я буду это кричать себе потом, когда пойму, куда поехал.
Буду кричать себе молча ""Зачееем, Зоря, зачееем?""
Они вышли все вчетвером: он, его жена и двое детей. Дочку держал на руках и прижимал к себе хрупкое тельце в светлом пальтишке, а она размахивала ручками, ловила капли дождя. Я перевела затуманенный взгляд на его жену, и внутри все оборвалось с такой силой, что я громко застонала, втянув судорожно воздух. Как когда-то после нашей первой ночи, когда увидела, как он целует ее живот. Только сейчас намного больнее.
