Она стянула с вешалки за дверью плащ, накинула сверху на халат и потащила меня к лифту.
— Что с тобой, Лера?
— Ты пьяная, ты вообще не в адеквате. Ребенку не надо вот это все видеть.
— Что это?
— Вот эту твою пьяную любовь, Зоря. Что-то ее вдруг стало слишком много.
Ударила в самое сердце, пока не сильно, а боль сжалась и запульсировала.
— Он ведь мой сын."
"— Ни хрена. Он МОЙ сын. Ясно тебе? Мой. Я не спала ночами, я вставала к нему, когда он болел. Я его любила двадцать четыре часа в сутки. А ты его бросила, чтобы выйти замуж за своего олигарха, чтоб в золоте купаться и танцевать.
Ты порхать хотела. Вот и порхай.
Я задохнулась, и моя боль обмоталась удавкой мне вокруг горла.
— Тыыы. Как ты можешь так? Ты ведь знаешь… я ради отца. Меня заставили.
— Я бы Чертенка не бросила, даже если б настал апокалипсис, а ты смогла, значит, он не нужен тебе был. Уходи, Зоря. Не ходи к нам, пока не успокоишься.
— Ты меня гонишь?
Не верю, что слышу это от нее.
— Да. Пора нам поговорить с тобой. То, что нас родили одни родители, не значит, что я тебе чем-то обязана, ясно? Не значит, что ты придешь ко мне в дом, когда вздумается, и попытаешься забрать моего ребенка.
Я вздрагивала от каждого ее слова, словно от ударов в солнечное сплетение.
— Моего ребенка, — эхом повторила и сама себя почти не услышала.
— И деньги мне твои не нужны больше. Можешь не переводить мне. Я и так справляюсь. Не приближайся к Тимке. Ясно? Не мать ты ему. И мне сестрой быть перестанешь, если продолжишь давить на нас.
Каждое ее слово ударом в грудь такой силы, что я две ладони прижала и вдохнуть не могу, и выдохнуть. А она в подъезд зашла и перед моим носом дверь захлопнула.
И отсюда вышвырнули. Стало вдруг так холодно. Я пошла к машине за руль сесть уже не решилась. Села на лавку вместе с бутылкой, отпила водки с самого горлышка. Боль не стихала, становилась все яростней и страшнее. Я набрала маму. Она ответила таким же металлическим голосом, как и у Леры.
— Мам… можно я к вам приеду?
— Что такое? С Денисом поругалась?
— Нет… просто к вам захотелось.
Денис в отъезде.
— У тебя свой дом есть. Ночевать дома надо. Вдруг муж вернется, а тебя нет. Потом будешь бегать и жаловаться, что тебя поколотили.
— Не буду. Зачем вам жаловаться, если вы сами меня этому монстру отдали чтоб жить хорошо и дачу себе отгрохать, как у царей.
— Ты не в себе?
— Нет. Я сейчас как раз в себе. Вы… вы меня продали ему. Вы мне жизнь разрушили.
— Неблагодарная дрянь.
