Я твою жизнь из осколков собрала и конфетку сделала из нее. Ты молиться на меня должна.
— А под оберткой конфетки гниль кровавая. Ты сына у меня отняла, душу, тело. Ты не мать… ты такое же чудовище. Мне страшно называть тебя матерью.
— Ты что пьяная, Зорь?
— Чудовищаааа. Вокруг меня одни чудовищааа.
— Ты не дома? Где Денис?
— Не знаююю. Если бы он сдох, мне было бы плевать, где это произойдет и где разложится его тело. Я вас всех ненавижу.
Трубку забрал отец.
— Ты где? Я приеду заберу.
А теперь они приедут заберут.
Конечно. Ведь Денис может разозлиться. Я выключила сотовый и откинулась на спинку лавки, подставляя лицо каплям дождя.
— Ты допивать будешь?
Отрицательно качнула головой и протянула бутылку женщине в черном платке. Она взяла из моих рук бутылку, я думала, выпьет, но женщина вылила содержимое, а бутылку в пакет положила.
— Ты бы шла домой. Нечего сидеть тут и беду ждать. Кто сам неприятности ищет, обязательно находит.
И мне вдруг смешно стало. Неприятности?
— Ты что здесь на лавке для алкашей потеряла? Молодая, красивая.
Вызывай такси и уезжай.
— Жизнь потеряла. Вы не видели, нигде не валялась? Грязная такая, черная, с пуантами?
Женщина усмехнулась уголком рта с тонкими обветренными губами.
— А зачем тебе такая? Я вот белую ищу, чистую, с запахом свежевыпеченного хлеба, не видела?
Я тоже усмехнулась…
— Может, они с моей ушли?
Женщина отрицательно покачала головой.
— Нет. Твоей и моей точно не по пути. От моей уже ничего не осталось, по ней погост слезами обливается, а твою еще отмыть можно.
За счастье держаться надо, а не отпускать от себя. Ты свою жизнь не теряла. Ты ее каждый раз сама выбрасываешь. Хочешь про будущее скажу твое?
Вдруг за руку меня взяла, ладонью вверх повернула. Я быстро закивала.
— Денег дай, и все скажу.
Я в кошельке порылась. Но там налички не оказалось, одни кредитки. Сняла серьги золотые с бриллиантами в виде сердца и отдала ей.
Женщина мне в ладонь посмотрела и назад отпрянула. Руку мою бросила.
— И правда, грязная. Но не ты ее пачкала… а смерти много вокруг тебя.
Я словно вмиг протрезвела, даже в голове пульсация стихла.
— Чьей смерти? Где смерть?
— Там, где ты…
Встала с лавки и начала крестить меня, утягивая за собой мешок с бутылками.
— Клялась ведь, что не буду. Обет дала. Бес попутал. Не иначе бес. Прости Господи.
Чокнутая какая-то. Как я сразу не поняла, что она не в себе?
— Чья смерть?
— Не знаю. Она рядом с тобой по пятам идет.
Она быстро-быстро пошла от меня прочь.
