Чужестранка

Я…

Она еще ниже склонила голову, и темные кудри упали на пылающие щеки. Она продолжала очень тихо, почти шепотом:

— Я… сбросила с плеч остатки платья, и я… дразнила его своей обнаженной грудью. И говорила, что знаю, он меня боится, потому что не имел дела с женщинами, а только с животными или молодыми мальчиками…

— Дженни, — только и смог выговорить Джейми, тряся головой.

— Да, я вела себя так, — Дженни подняла голову и посмотрела прямо на брата. — Я видела, что он потерял всякое соображение, но все равно ничего не мог.

Я снова стала смеяться, и тогда схватил меня руками за горло и начал душить, а я ударилась головой о кроватный столбик… и когда очнулась, он уже ушел, и тебя тоже не было.

Она схватила Джейми за руки, ее милые синие глаза были полны слез.

— Джейми, ты простишь меня? Я понимаю, что, если бы я не вывела его из себя, он не обращался бы с тобой так ужасно, и тогда отец…

— О Дженни, родная, сердце мое, не надо!

Джейми опустился возле нее на колени, спрятал ее лицо у себя на плече.

Айен замер, словно обратившись в камень.

Джейми ласково успокаивал горестно всхлипывающую сестру, гладил ее по спине.

— Перестань, маленькая моя голубка. Ты поступила правильно, Дженни. Это не твоя вина и, наверное, даже не моя. Выслушай, сердце мое. Он явился сюда, чтобы причинить зло, явился по приказу. Не имело значения, кого он найдет здесь, не важно было, как поведем себя ты или я. Он должен был содеять зло, восстановить всю округу против англичан, ради своих целей и целей человека, который ему платит.

Дженни перестала плакать и выпрямилась, удивленно глядя на него.

— Восстановить народ против англичан? Но зачем?

Джейми нетерпеливо махнул рукой.

— Чтобы обнаружить людей, которые готовы поддержать принца Чарли, если начнется новое восстание. Но я не знаю, на чьей стороне хозяин Рэндолла: то ли он хочет выследить сторонников принца, чтобы конфисковать их имущество, то ли он, то есть хозяин Рэндолла, сам на стороне принца и хочет, чтобы шотландцы были готовы к войне, когда придет час.

Не знаю, но сейчас это не так уж важно. Самое важное, чтобы ты не тревожилась, важно, что я дома. И обещаю тебе, что скоро вернусь насовсем.

Она поднесла его руку к губам и поцеловала, лицо у нее светилось радостью. Достала платок, вытерла нос и только после этого поглядела на Айена, застывшего с негодующим взором.

Дотронувшись до его плеча, она проговорила:

— Ты считаешь, что я должна была рассказать тебе?

Он не пошевелился, только скосил на нее глаза.