Говорят, что за мгновение до смерти, человек будто бы заново проживает всю свою жизнь, вспоминая и плохое и хорошее. Но мне, глядя на гранату, почему-то ничего не вспоминалось. Я просто стоял и смотрел на неё. Без всяких мыслей. Стоял, и смотрел. Не знаю как долго это могло бы продолжаться, но тут из самолета, один за другим, выскочили сразу трое, и мне ничего не оставалось как только нажать на курок.
— Живой? — откуда-то вынырнул Алексей и заглянув в салон самолета, подскочил к ещё трепыхающимся телам.
Убивать мне уже приходилось, и не раз.
Но сегодня получилось как-то неправильно. Может граната виновата, напугала меня, а может просто день чересчур насыщенный выдался. Шутка ли, столько всего навалилось. То что произошло вчера вечером, теперь казалось страшно далеким, будто не вот только что мы с завода бежали, а едва ли не в прошлом году.
Поднявшись, я заметил как из оврага выползает Василич.
— Этот живой должен быть. — показал я на мужика в меховой шапке. Ни его, ни кого-то из убитых я не знал. Все четверо явно не наши, но надо ещё проверить того что убежать пытался.
— Не сработала что ли? — Леха заметил лежащую в снегу гранату, и подняв её, зашвырнул подальше.
— Ага, они через одну брако... — приседая от близкого разрыва, не договорил я. Не знаю что там в ней заело, но со второго захода механизм сработал. И вроде далеко взорвалась, а такое чувство будто по мешком по голове получил. В ушах звенело, ноги подкашивались, и не устояв, я плюхнулся задом в снег.
— Не ранен? — подбежал Алексей, светя мне в лицо фонариком.
И то что я его слышал, было уже неплохо.
— Нет, глушануло слегка, сейчас отпустит.
Лёха кивнул, и отошел в сторону. Со стороны блоков приковылял Василич, а от ангаров прибежали остальные.
— Это же Андрюха Шекель! — Олег перевернул одного из троицы.
Вот тебе и пьяница. А я его и не узнал — за время нашего отсутствия он оброс, и вообще как-то изменился. Ну и темно всё-таки.
Выложив всех четверых в рядок, мы проверили окрестности, но ни людей, ни следов больше не обнаружили.
Но самое интересное что со стороны села никто так и не появился. Ни с постов народ, ни дежурная группа — никто. Будто и не стреляли вовсе.
А вот пленник пока не очнулся, и это плохо. Голова правда не пробита, но шишка здравая, — надеюсь я ему не весь мозг стряс.
— Две сайги, один калаш, шмайсер и дробовик. — собранные трофеи один из парней навесил на себя, и понёс к сторожке.
— А в самолёте что?
— Жратва, патронов немного, барахло всякое, рация.
