Как оказалось, четверо особо несогласных попытались дать отпор, забаррикадировавшись в кабинете главы, но что-то случилось, и там прогремел взрыв. Как итог трое погибших и один раненный.
Я отошёл в сторону и убрал револьвер за пояс, в такой неразберихе запросто можно и пулю получить, люди на нервах, пальнут, и фамилию не спросят. Да и без нервов если, тоже ничего хорошего, — вроде все свои вокруг, всех знаю, а доверять не могу. Наверное у нас сейчас происходит что-то подобное семнадцатому году, когда станичники передрались меж собой.
Кто-то за красных, кто-то за белых, а в итоге закопали всех в общей могиле. Старики говорили больше сотни душ за раз преставились.
И ведь всё потому, что не нашлось тогда такого человека, который бы смог утихомирить казаков, а тем что пытался, попросту не хватило авторитета. Не знаю почему мне пришло в голову подобное сравнение, ведь тогда была революция и борьба за мир во всем мире. А у нас всё гораздо проще — колхознее, я бы сказал. Личная неприязнь, помноженная на желание выжить, никогда не давала ничего хорошего.
С тем же оружием, растащили по домам, — так им спокойнее — а случись чего? Как тогда действовать? Все будут дома свои охранять, никто за периметр и не сунется. Глупо.
Василич тем временем куда-то убежал, а я прошёл до разгромленного кабинета, и перешагнув через выпавшую дверь, заглянул внутрь.
Перевернутая, разбитая мебель, выбитые окна, залитый водой, но ещё тлеющий диван, и аккуратно уложенные на полу вдоль стены, накрытые мешковиной тела.
Три человека. Не знаю точных цифр, но, примерно, могу сказать что за этот неполный год, станица лишилась порядка четверти боеспособных мужчин. Ведь даже эти трое, это не просто какие-то салабоны, — отнюдь. — Обстрелянные, матёрые мужики, замены которым у нас нет, и долго ещё не будет. Да, они сделали свой выбор, их никто не заставлял. Но в итоге-то, кому хуже? Только нам, и никому другому.
— Петька Крошин... В одном классе учились... В военное вместе поступали, он срезался, а я прошёл.
Эх... — тяжело вздохнув, Василич махнул рукой, и что-то ещё буркнув, отвернулся.
Я тоже помнил этого человека. Лично почти не общался с ним, не довелось как-то, но знал что мужик он был умный, очень обстоятельный, и, что немаловажно, весьма уважаемый жителями села. Почему он так повёл себя? В чём причина? Да и остальные двое, тоже вполне адекватные люди. Оба работали на руднике, не пьяницы, отцы семейств.
