Чужими мы (не) стали (СИ)

Маша была уверена на все сто процентов. С мужем у нее — все. В браке у матери и отца было хотя бы уважение. А у них что? После пренебрежительного корчинья рожи Маркса, ее уже ни в чем не убедить. Муж показал свое истинное отношение. Маша для него: кислая, нудная, скучная.

Пусть остается там, где легко и весело. Дают с разбегом, имея обручальное кольцо на пальце. Риэлторша, блин.

— Да, рыженький? — тепло отозвался друг отца Нияз Буров. — Я уже вернулся.

Мне очень жаль, малышка.

— Дядя Нияз.

— Для тебя, просто — Нияз, Маша! — заурчал в трубке телефона, недовольный, что его взрослая девушка дядькой записала.

Он еще мужик в самом расцвете сил.

Трижды разведенный. Столько же детей от разных женщин. Ни одну из них не обидел при расставании финансово.

— Я хотела бы встретится и поговорить... Когда у вас будет время, — быстренько уточнила Мария и замерла, ожидая ответа, нервно наматывая на пальчик яркую прядь волос.

— Маш, для тебя всегда время найдется. Сегодня вечером устроит?

Буров был в обычном синем свитере, показывая, что это дружеская встреча.

Карие внимательные глаза, темнее оттенка, чем у его собеседницы. Он внимательно слушал, не перебивая. Два раза поднимал руку, чтобы официантка принесла еще кофе. Пил крепкий, без сахара. Шевелил бровями. Иногда скалился, как дикий зверь, жаждущий крови.

— Про сопляка своего, мужа недоделанного, не переживай. Пойдет с прошмандовкой в пешее эротическое. Завтра же. Я сделаю так, что скандал будет громким, рыжик.

Отмазаться уже не получится. Но, вижу, что тебя больше волнует история с Ростиславом, — он откинулся на стул. — Я по молодости тоже дел наворотил. Влюблялся. Расставался. Только, не изменял, не прятался, как тварь по кустам. Честно уходил. Эх... молодость, дура конечно, но веселая. — Усмехнулся, словно ему было совестно за свое прошлое.

Маша только покачала головой. Тяжело вздохнула. Что уж Буров прочел в ее взгляде такого.

Мускулы под мягкой тонкой шерстью его одежды напряглись.

Скулы заострились.

— Нияз, вы знали? Про Разгуляеву и ее сына... Знали? — тихо спросила Маша, подавшись вперед.

Острый колющий взгляд. Короткая передышка, будто перед прыжком. Сильная рука легла поверх, «затопив» ее маленькую и тонкую. Сжала.

— Знал. И поверь мне, Машенька. Они сейчас в разных котлах варятся.

— То ест. она. Она, — пропищала Мария, прикрывая рот ладонью, догадываясь о продолжении.

— Умерла, лет пять назад. Карма — она такая...