Чужой ребенок (СИ)

Потому что я не вывожу, определенно не вывожу…

— Так, что ты про отца своего знаешь?

— Нефиг! Не хочу про него! — Ванька отворачивается, щерится, словно мелкий хищник, но я не в том настроении, чтоб это все выслушивать и успокаивать его. Довел уже своим враньем и недоговорками! Мне страшно подумать, что тот мужик может быть мертв… Хотя, вряд ли.

Припоминаю слова преследователей Ваньки той ночью. Они не выглядели прямо очень озабоченными, думаю, если б на руках труп имели, то по-другому бегали…

Значит, все не так страшно.

В любом случае, пора ребенка сдавать родителям, пусть они с ним занимаются. Попробовать, по крайней мере, стоит.

На мать надежды никакой, это можно сразу мальчишку в полицию вести и вешать на него всех собак.

Отец Ваньки, по отзывам Иваныча, серьезный человек… Может, поможет? Хотя бы сына прикроет от колонии… Во сколько сейчас в колонию сажают? И почему я вообще об этом думаю? Боже… Давно ли моя жизнь была простой и понятной? Предсказуемой?

Я смотрю я на Ваньку строго и прерываю его истерику коротким:

— Рот закрыл.

— Нет! — и глаза вниз.

— Нет! Он все равно не поможет! Он даже не знает про меня!

— Ну вот и пришло время узнать.

— А он точно здесь может быть? — я с сомнением рассматриваю облезлую вывеску спортклуба “Арсенал”, расположившегося на втором этаже старого, еще семидесятых годов постройки здания магазина.

Когда-то это место называлось “Эластиком” и продавало промтовары типа резиновых “мыльниц” и страшных, как вся моя жизнь, пупсов. А после наступления благословенного времени капитализма, тут привычная солянка из “Шестерочек”, “Все по 39”, аптек и прочего. И вот, на втором спортклуб приютился.

С опаской заглядываю внутрь, наблюдаю лестницу, довольно крутую, пропадающую в черном провале неосвещенного коридорчика. Страшно, блин…

Поворачиваюсь к насупленному Ваньке, с независимым и гордым видом пинающему выщербленную тротуарную плитку.

— Здесь, — наконец, соизволяет он ответить, — пацаны говорили, каждый вечер тут…

— Место странное… — высказываю я сомнения, оглядываясь.

На город опускается вечер, уже восемь скоро, еще очень светло, начало лета все-таки, но все равно не по себе.

Мы не в Крестах, а в Новом городе, но место все равно не очень презентабельное.