Чужой ребенок (СИ)

На мокром месте, что ли? Это еще что за новости… Боится тут остаться? — Не бойся… — тяну его к себе, отвожу в сторону, к небольшим скамейкам в тени раскидистых кустарников, — я быстро, ну что ты… Просто узнаю, там ли он… И приду за тобой… Ты и не успеешь испугаться…

— Да я не за себя боюсь, дура! — рявкает раздраженно Ванька и вырывает у меня локоть, — нечего тебе там делать! Сам пойду!

— Придумал тоже, — удивляюсь я, пропуская мимо ушей “дуру”, все равно в плане установления границ и воспитания полное фиаско, — ты маленький…

— А ты прям большая! — парирует Ванька, выдыхает, садится рядом со мной на лавку, трет макушку с досадой, — нафига я вообще… Тоже дурак… Нечего тебе там делать… Не хотел же…

— А что за пацаны тебе рассказали? И давно знаешь про… это место? — решаю я не торопиться, все равно десять минут туда, десять сюда погоды не сделают, а так может буду понимать, к чему готовиться, раз уж на Ваньку неожиданная откровенность напала.

— Год знаю, — сухо отвечает он, — случайно тема зашла за Хазара… В школе старшие курили, терли, что надо к нему, сюда, типа, тут реально учат, а не просто танцы… Я имя услышал и спросил…

— Хотел встретиться? — спрашиваю я аккуратно, помня, насколько эта тема непростая для него.

И что сейчас может быть взрыв.

Но Ванька меня удивляет в очередной раз.

Он кивает и говорит спокойно:

— Хотел встретиться… И завалить его, тварь.

Ох… Я молчу, только глупо хлопая ресницами и не понимая, как реагировать на это.

Переубеждать? Воспитывать? Говорить, что так нельзя? Ага… Воспитательница, блин…

— Вань… — аккуратней, Аня, аккуратней… — а ты не думал, что мама могла… чуть-чуть преувеличить? Или ты не так понял просто…

— Все я так понял! Все понял! — Ванька взрывается, но я ожидаю этого, потому успеваю перехватить худенькое тельце и сжать в объятиях.

— Ладно, ладно… Прости… Давай… Давай сначала поговорим с ним все же?

Он сопит мне в плечо, дышит тяжело, весь напряженный и злой.

Я держу, перебарывая сопротивление. И не говорю больше ничего, почему-то безотчетно понимая, что сейчас не слова нужны, а тепло человеческое. Его давно не обнимали. Он совсем один в этом мире, защитник, герой, безумно маленький и безумно отчаянный… Как же меня угораздило? Вот так, сразу и наотмашь?

Вскоре Ванька перестает сопротивляться, чуть обмякает, и я тихо говорю:

— Вань… Надо идти мне.