А ведь Родиона, такое ощущение, именно он привез сюда на этой черной «Волге», украшенной разноцветными шарами…
Может, отец просто жалеет его? Или, легко уничтожив свидетельство о браке Родиона с другой женщиной, он решил, что так же легко уничтожил в сердце дочери и обиду, и горечь, и ревность?
Напрасно он так думает!
Кажется, Силантий Андреевич, который за долгие годы работы в родильном доме чего только не насмотрелся, ничуть не был смущен тем, что отец и муж Лили – всевластный отец и законный муж! – стояли в сторонке от веселой толпы, поздравлявшей молодую мать.
Всякое бывает!.. Но вот наконец он напроизносился своих пафосных речей и как ни в чем не бывало позвал:
– Папа! Ну где же вы?!
Смотрел он в это мгновение на Родиона и, похоже, готовился передать ему ребенка. Родион замешкался, и Говоров поощряюще подтолкнул его в спину…
Ну уж нет! Если папочка и муженек решили, что их нежная и хорошо воспитанная Лилечка побоится публичного скандала, то они глубоко ошибаются!
– Силантий Андреевич, я сама возьму, – спокойно сказала Лиля, забрав ребенка у врача, который, судя по его виду, все же встретился с чем-то неожиданным.
– Лиля, дай мне! – тихо попросил Родион, не глядя передав цветы Тасе.
Лиля твердо встретила его молящий взгляд и так же твердо ответила:
– Нет.
– Лилька! – По ступенькам, с цветами и конфетными коробками, поднимался отец, за ним следом спешил Егорыч с бутылками шампанского. Веселым бодрым голосом Михаил Иваныч крикнул: – Ну-ка, где моя красавица?
Заглянул через ее плечо, всмотрелся в розовевшее среди пены кружев личико Киры – и умилился:
– Ух ты! Смотри-ка, похожа! На меня, на деда похожа!
Он чмокнул Тасю в щеку, отдал ей свой букет и сказал:
– Поздравляю! Ну, Егорыч, чего стоишь?!
– Молодец, коза! – выкрикнул Егорыч.
Начали одаривать врачей и медсестер традиционными конфетами и шампанским, а Лилю обступили друзья. Тася осторожно приняла у нее младенца.
А у Лили не хватало рук для цветов, которые ей со всех сторон давали ребята и девушки – друзья-студенты.
Но вот их словно ветром сдуло – побежали пить шампанское, которое уже разливал Говоров.
Ну, тут наконец дождались своей очереди охать и ахать Евсеич с Варварой. И вот раскрасневшийся Михаил Иванович приобнял Тасю за плечи, потом распахнул перед ней дверцу «Волги», улыбнулся Лиле:
– Садись, дочка! Домой поедем!
Однако Тася с Лилей, переглянувшись, прошли мимо и направились к точно такой же черной «Волге», стоящей поодаль.
