Из нее, тяжело опираясь на палку, выбрался Шульгин и, поцеловав Лилю, распахнул заднюю дверцу.
Говоров стоял онемев, однако Родион сорвался с места:
– Лиля! Что это за демарш?!
В голосе его звучала еле сдерживаемая ярость.
Однако Лиля смотрела без страха и точно так же твердо произнесла:
– Я не вернусь домой. Не хочу видеть ни тебя… – взглянула поверх его плеча, – …ни тебя, папа. Мы с Кирой будем жить у мамы.
– При чем здесь мама?! – пожал плечами Родион. – Лиля, у нас с тобой своя семья!
– Какая семья?! – горько усмехнулась Лиля.
– О чем ты говоришь? Сколько у тебя их?! Две, три, пять?
Родион только глаза опустил.
Тяжело ступая, подошел Говоров – у него был вид человека, который не вполне понимает, что происходит. А главное, каким приказом это можно исправить.
– А ты, папочка, – повернулась к нему Лиля, – покрывал его. Предатель! Хотел, чтобы я жила в этой грязи!
– Не говори ерунды, Лилька! – взмолился Михаил Иванович. – Ты устала, измотана…
Не слушая, Лиля села в машину, взяла ребенка.
Говоров резко схватил за руку Тасю:
– Ты-то зачем ей потакаешь?!
Шульгин шагнул вперед.
– Оставь Тасю. Она пока моя жена! – Властно кивнул ей: – Садись в машину!
Захлопнул за ней дверцу, пошел к переднему сиденью.
Говоров заступил ему дорогу:
– Радуешься? Всех отобрал у меня? И Тасю, и Лильку… и внучку!
– Пока, друже, – невозмутимо ответил Шульгин. Повернулся к Родиону и сообщил: – А ты, Камышев, – осёл на двух копытах.
«Волга» Шульгина уехала."
"Говоров исподлобья взглянул на Родиона.
Он и сам не знал, ненавидит этого парня или жалеет. Он и сам не знал, ненавидит или жалеет себя самого…
– Может, он и прав, – пробормотал Родион. – Может, я и в самом деле осел на двух копытах. Но Лильку и дочь я верну!
Однако это оказалось не так просто сделать, как предполагал Родион. Он не раз и не два поднимался к двери квартиры Шульгина, где таилась, как в крепости, Лиля, стучал, звонил, поднимал шум, кричал, умолял, убеждал… Однако Лиля в лучшем случае отвечала, что между ними все кончено, что она не хочет видеть ни его, ни отца, – а чаще вообще не подходила к двери.
Как побитый, спускался Камышев во двор, подходил к светлой «Волге» – не ведомственной, а личной машине Говорова, – закуривал…
Ключи от машины дал ему тесть в надежде, что Лиля когда-нибудь сдастся на мольбы Родиона и он сразу увезет ее домой, не связываясь с такси, которого небось ждать так долго, что строптивая Лилька и передумать может.
