Стоит Лиле снова увидеть Арефьева, как она опять потеряет голову, это же понятно! Родион будет спокоен за свое семейное счастье, только когда этот актеришка исчезнет. Исчезнет совсем! Исчезнет из Лилиной жизни!
Если бы мог, он убил бы Арефьева своими руками! Не убьет, конечно. Но выход все же есть…
* * *Спустя час он был в городе, возле дома Левичева. Поднял того с постели и потребовал довести дело с Арефьевым до конца. И рассказал, чего добивается…
Следователь пораскинул мозгами и понял, что Камышев предлагает ему самый удачный выход из непростой ситуации: попытку самоубийства в КПЗ известного актера можно, конечно, замять, но уж больно много сил приложить придется.
А если сделать то, что задумал Камышев, то к действиям следователя не подкопаешься. Умен Родька, хитер… Ничего не скажешь. И зол, и мстителен… С таким лучше дружить. Тем паче что там еще имеется всесильный тесть.
Короче говоря, среди ночи Левичев отправился на службу (вместе с Родионом) и приказал вызвать к себе Арефьева."
"Поднятый с нар, почти не спавший две ночи, оголодавший, замерзший, избитый, тяжело хрипящий (саднило горло после петли), сильно постаревший, Арефьев имел настолько жалкий вид, что Родион возненавидел его еще больше – если это было, конечно, вообще возможно! Ему стало бы легче, если бы перед ним снова оказался прежний дерзкий красавчик, записной сердцеед и все-таки достойный соперник, однако понимать, что жена променяла его на этого престарелого Ромео, на этого провинциального донжуана, которому о пенсии пора думать, а не о молоденьких красотках, – это было для Родиона невыносимо.
Он еле сдерживался, чтобы не наброситься на Арефьева и не придушить его окончательно. Удерживало его только слово, данное Левичеву, – не вмешиваться. Вот он и молчал, только ходил, ходил по кабинету Левичева взад-вперед, и Арефьев то и дело нервно оглядывался, недоумевая, что это за хмурый, с трудом скрывающий ярость человек меряет кабинет шагами тяжелыми, точно статуя Командора.
То, что незнакомец и был тем самым Командором, Герман даже не подозревал.
С подчеркнутой заботливостью осведомившись о здоровье Арефьева, Левичев сразу подошел к делу:
– Герман Алексеевич, ваша статья предусматривает заключение на пять лет. Однако есть другой выход. Мы закрываем дело, а вы уезжаете.
– Шутишь, что ли? – изумился Арефьев. – Куда?
– Ну, куда? – дружески засмеялся Левичев. – Куда вас всех так манит. К «подлинной», вернее, подлой свободе. В загнивающий империализм.
