– Ты во всем виноват! Мальчик из-за тебя не пожил! Он всю жизнь из дома рвался – то на одну войну, то на другую! Из-за этой истории с Динарой он не женился! Девочек вокруг него так много было, но он же не верил никому! Внуков – нет. Нет и не будет! Ты, ты во всем виноват! Господи, как жить?!.
Едва передвигая ноги, Маргарита побрела к дверям.
– Рита, – беспомощно пробормотал Михаил Иванович, – ну не надо так… Я люблю Котьку!
Она обернулась и прошептала:
– Любил…
– Мама! – сквозь слезы позвала Лиля, сердце которой разрывалось от горя и жалости.
– Ну, ты-то не один остался, – мельком взглянув на нее, сказала Маргарита. – Дочь, внучка… А у меня – никого! Ни одной родной души!
– Мама! – Лиля поднялась, бросилась к ней, обняла: – Ну не надо! Ну не говори так!
Маргарита резко вырвалась:
– Видеть вас всех не могу!
Столько ненависти и горя было в ее прощальном взгляде, что Лиля снова заплакала…
* * *Она добралась до дома совершенно без сил, уже ночью.
Для Говорова пришлось вызвать «Скорую», однако ехать в больницу он отказался. К нему прислали из местной «кремлевки»[23] врача и сестру, которые должны были остаться до утра.
Только убедившись, что отец уснул, Лиля ушла.
При посторонних она кое-как держалась, но в машине снова дала волю слезам."
"Как она любила брата! Как восхищалась им, как жалела его!.. Да, его жизнью тоже распорядился отец – со свойственной ему безапелляционной суровостью, – и, возможно, он в самом деле был отчасти виноват в том, что Костя относился к женщинам настороженно, однако службу свою брат любил самозабвенно и не раз писал Лиле, что счастлив, только когда уходит в полет.
Маргарита могла обвинять Говорова в своем одиночестве, но обвинять в гибели Кости – это было слишком жестоко!
Там, у отца, Лиля совершенно забыла о том, зачем приходила к нему, да и разве можно было заводить разговор о Германе, узнав страшную новость? И жестокость судьбы, которая лишила ее брата и из-за этого помешала помочь любимому, заставляла Лилю плакать снова и снова.
Она уже устала от слез, а они все лились и лились.
Как бы хотелось, чтобы дома сейчас все спали! Упасть на кровать – и хоть ненадолго забыться сном… Однако в окне гостиной горел свет, на диване сидел Родион, а перед ним, по обыкновению, стояла бутылка коньяка.
