Вот если сам платишь, то подобное невозможно, но я сомневаюсь, что в нашем случае платил шаман. И если я верну ему проклятье, он мгновенно погибнет. Правда, это сложно и долго.
— Не надо, — тут же откликнулся Роланд, решительно покачав головой. — Так они сразу поймут, что мы не только нарушили их планы, но ещё и имеем в распоряжении шамана, и залягут на дно. Нам нужно, чтобы наоборот.
— Есть и третий вариант, если гвардеец не подойдёт, — произнёс Морган и почему-то посмотрел на Анастасию извиняющимся взглядом. — Можно перебросить проклятье на принцессу.
На Альго ничего не держится — сгорает. В таком случае шаман ничего не поймёт, поскольку проклятье с той стороны сработает, как надо.
В комнате вновь повисла тишина, но на этот раз первой отреагировала принцесса.
— Если вы уверены, что я не погибну, Морган, то я согласна — перебрасывайте.
— Вы даже ничего не почувствуете, — уверил её шаман и благодарно кивнул. — Спасибо, ваше высочество. Мне бы не хотелось убивать гвардейца, на мне и так достаточно грехов.
Но если бы мне приказали, я бы сделал это.
— Морган, — немного угрожающе прошипел Эрнест и показал шаману кулак. — По-хорошему, я должен спрашивать на подобное разрешение у императора. Но что-то мне подсказывает, что он как раз предпочтёт убить гвардейца.
Анастасия не выдержала и истерически рассмеялась.
— Согласна с вами, Эрнест. Морган, делайте, что нужно. Под мою ответственность.
— Спасибо, ваше высочество, — ещё раз поблагодарил принцессу шаман, вновь склоняясь над Флоранс.
Роланд
Пострадавшую фрейлину из гостиной переместили в спальню и положили на кровать.
Морган попросил Анастасию лечь рядом, а затем приступил к делу. Остальных он пытался выгнать, но канцлер не ушёл — не мог оставить принцессу в такой момент, видел, что она переживает. Ещё бы! Вдруг что-то пойдёт не так и проклятье не сгорит?
В итоге Рид провозился с девушками несколько часов — Анастасия, устав наблюдать за ним, даже успела уснуть поверх покрывала. Несмотря на то, что посмотреть там было на что — Морган и в миске что-то смешивал, и поил обеих, и травы вокруг сыпал, и бормотал нечто неразборчивое.
А когда наконец закончил, буквально упал на пол, вытирая ладонями мокрый от пота лоб.
— Всё, — выдохнул мужчина, посмотрев на канцлера красными уставшими глазами. — Готово. Проклятья больше нет. Но завтра мне ещё нужно будет поработать над убеждением Флоранс в том, что она говорила с Огденом. Для этого она должна быть в сознании, поэтому завтра. А пока пусть спит.
