Глава двадцать девятая
Риан
Бывшему принцу не спалось — что-то невнятно тревожило, зудело в мозгу, как назойливая муха, летающая по комнате под потолком. Вроде бы ерунда — подумаешь, муха! — но раздражает настолько, что делать ничего не можешь, пока не выгонишь насекомое наружу или не убьёшь.
Около трёх часов ночи вернулся Морган. Внимательно посмотрел на хмурого Риана, который лежал на застеленной кровати и таращил глаза в пространство, усмехнулся и сказал:
— Я сейчас заходил к Эрнесту. Они с Нортоном тоже не спят, отчёты смотрят.
У Актона Вестериуса умерла мать.
От неожиданности услышанного Риан сел на постели, непроизвольно вцепляясь пальцами в покрывало.
— Значит, вот кем он решил пожертвовать… — протянул бывший принц, закатив глаза, и упал обратно на кровать. — И чего всех так тянет в эту власть? Разве там настолько хорошо? Куча же проблем и никакой свободы.
— Проблемы может решать другой человек, мы это отлично видим на примере канцлера. Хотя подобное не в характере Вестериусов.
У них, я думаю, классическая жажда власти, основанная на мнении о собственной исключительности. Тем более, что они огненные маги. Скорее всего, считают себя почти родственниками Альго. И полагают, что будет справедливо, если именно они начнут править соседней с Альганной страной.
— Да, наверное. Но я всё равно не понимаю, зачем нужны эти проблемы. Я только рад, что больше не… сам понимаешь.
— Ты — редкое исключение, — хмыкнул Морган, садясь на свою кровать. — Но давай всё же попробуем отдохнуть.
Только не раздевайся.
— Почему? — удивился Риан. Нет, он и так не собирался снимать с себя одежду, почему-то считая, что в скором времени обязательно понадобится куда-нибудь бежать, и отсутствие штанов будет лишь мешать.
— Так надо, — туманно объяснил Морган, обречённо вздохнул и лёг.
Даже ботинок не снял.
.
Сон наползал медленно, но тяжело, придавливая, словно камень. Постоянно хотелось проснуться и куда-то бежать, было тревожно и тошно, а ещё кровь в жилах будто стала чуть теплее — значит, где-то поблизости творилась родовая магия.
И Риан бы встал, чтобы проверить свою мысль, но отчего-то не мог. Напрягался, силился перебороть ощущение приколоченности к кровати, однако безуспешно. Сонливость накатывала мощными волнами, захлёстывая с головой, и всё, на что он был способен — это дышать.
Он понял, что происходит нечто ненормальное, ещё даже не проснувшись. Точнее, именно поэтому и понял, ведь такого с ним раньше не водилось.
