Раздались возгласы облегчения, а Элиза, стоявшая ближе всего к артефактору, даже улыбнулась благодарно, но печально. На девушке была лишь ночная рубашка, закрытая, но не самая тёплая.
— Получается, мы все погибнем? Из лабиринта ведь нельзя выбраться.
Кто именно сказал эту фразу серьёзным, но обеспокоенным тоном, Риан осознал не сразу: всё-таки он слишком мало общался с Огденом и ещё не научился узнавать его голос. Тем более, что король стоял сзади.
— Ваше величество, и вы здесь, — вздохнул канцлер, моментально оборачиваясь, как и Риан.
Бывший принц едва не расхохотался, увидев, что Огден, в отличие от Роланда, по-видимому, давно и крепко спал в своей постели — на нём оказались одни подштанники. — Сейчас будем разбираться, можно выбраться или нет. А пока…
Окружающие с удивлением наблюдали за тем, как канцлер начинает раздеваться, снимая с себя поочерёдно камзол, рубашку, ремень и штаны с ботинками. Наконец, оставшись в одних трусах — намного более коротких и открытых, чем ночные штаны короля, — Роланд протянул одежду Огдену и твёрдо сказал:
— Одевайтесь, ваше величество.
— Но… — попытался возражать Огден. Он сильно покраснел, и это было незаметно даже несмотря на тусклый свет, проникавший в лабиринт сверху. — Роланд…
— Одевайся, — ещё твёрже отрезал канцлер. — Тебе не солидно ходить в одном белье, а я переживу. Остальные — посмотрите, пожалуйста, друг на друга, и кто более одет, поделитесь чем-нибудь с девушками.
В итоге Огден отдал рубашку Роланда Нинель, а Риан поделился своей с Элизой.
Флоранс повезло больше остальных фрейлин — она была одета, Морган её не раздевал, лишь положив на кровать после того, как справился с проклятьем. Даже туфли не снял, из-за чего у Риана возникло серьёзное подозрение, что шаман догадывался о происходящем заранее. А может, увидел в своих рунах? Всё может быть.
Но и не понимала Флоранс тоже больше всех. Последнее, что она помнила — как бежала из дворца на свидание к своему гвардейцу, а потом — словно яма на месте памяти.
Нортон решил вкратце просветить девушку, а Риан в это время подошёл к канцлеру. И прежде чем обратиться к нему, невольно подумал о том, что на Роланде из всех оказавшихся в лабиринте меньше всего одежды. Однако именно канцлер — единственный из всех — всё равно выглядел королём, безумно напоминая этим Риану дядю Арена — тот тоже всегда выглядел императором, и неважно, был он одет или нет.
Бывший принц был уверен: Огдену не хватит вечности, чтобы этому научиться.
