Не екает в груди, если у него случилось несчастье, сердце не начинает колотиться с бешеной скоростью, когда слышишь о радостном событии в его жизни. Вот и я в жизни своего любовника отношусь к этой категории – тех, к кому равнодушны.
– Серьезное, Жень. Но я справлюсь, не переживай, – заверяю мужчину, хоть в этом и нет необходимости.
– Я не переживаю, просто…Эээ… волнуюсь…, – растерянно тянет тот.
– О, насчет этого не стоит волноваться, в плане половых инфекций я чиста, – отвечаю с ироничным смешком. – Дело немного в другом.
Мне кажется, что я даже слышу, как он облегченно выдыхает.
– Ну, и напугала же ты меня! Поправляйся. Как сможешь, звони, договоримся о встрече. Ты же знаешь, как я в восторге от тебя. И насколько рад тебя видеть, – и снова этот идиотский смешок.
С тех пор мы больше не связывались и не виделись. У меня плотнейший график, а Женя… он ко мне равнодушен. Вот так и становятся свободными женщинами: просто, быстро и, как бы странно это ни звучало, безболезненно, причем для обеих сторон.
Только ирония в том, что, несмотря на наличие мужчины в моей жизни, я всегда была свободна. Как кошка, которая гуляет сама по себе. Да и Женя никогда не говорил, что он в отношениях со мной.
– Марта, дорогая, я хотел бы поговорить с вами о вашем состоянии. Откровенно говоря, оно меня пугает, – озадаченно и как-то грустно произносит доктор на очередном приеме.
– Все так плохо?
– Меня пугает тот факт, что никак не наступит ремиссия, хотя было применено столько курсов препаратов, включая химиотерапию.
О да, химию я на всю жизнь запомню. Как блевала дома около четырех дней, как не могла дойти до кухни и попить воды, как думала, что умру, так и не достигнув намеченного. Да и выпадение волос не дает мне забыть о ней. Хорошо, хоть брови с ресницами на месте остались."
"– Судя по показателям, ваш организм способен победить болезнь и уйти в ремиссию. Новых опухолей я не наблюдаю, метастаз нет, но анализы показывают, что болезнь развивается. И у меня складывается впечатление, что вы сами не даете себе поправиться, что заложили в голове установку, и ваш организм гибнет.
Вы умираете, Марта, и меня, это, как вашего лечащего врача, пугает. И злит, потому что, несмотря на мой опыт, я не могу справиться с болезнью при таких довольно-таки хороших показателях.
Я молчу. Мне нечего возразить. Возможно, отчасти, доктор прав. У меня нет никакого якоря по эту сторону жизни, который бы цеплял меня и держал на плаву. Нет страха перед смертью. И я устала. Правда.
