Циклон с востока

— Следовало бы думать, что в любом направлении, — ответил Арутюнов. — Они уехали на другой конец города, бросили машину, а сами отправились в другую сторону с детьми. Это было бы логично. Но я тут прикинул хронометраж. Примерно, конечно, с допуском на погрешности в показаниях свидетелей. Получается примерно следующее. Детей похитили около часа ночи. Я исхожу из того, что в двенадцать ночи угнанная машина еще стояла на месте, в ста метрах от дома, где живет Горелов, а в два часа ночи ее там уже не было. В шесть утра машину уже видели возле мукомольного завода.

В девять к ней подошел начальник ВОХРа завода, чтобы узнать, что за машина и кого ждет. Двигатель был холодный. Надо полагать, что ездили на этой «полуторке» недолго. Минут двадцать-тридцать — от Щорса до мукомольного завода.

— Логично, — согласился Шелестов. — Но что нам дают ваши умозаключения?

— Машина стояла у забора далеко от ворот завода. Дальше там снег, кусты, деревья, овраг. И никаких следов с самого начала зимы. А вот след легкового автомобиля, который в одном месте перекрыл след «полуторки», мы нашли.

Их увезли на легковушке. Через город бы не сунулись. Легковых машин в городе раз-два и обчелся. А вот здесь проходит дорога, которая ведет к Марьинке. Правда, там по пути есть какая-то деревенька, но в основном тайга и накатный зимний тракт. Думаю, в том направлении они увезли детей.

— Хорошо, Арам Саргисович, надо срочно прочесать Марьинку на предмет, не въезжала ли в селение машина. И ту деревушку по пути, если только к ней есть от тракта дорога.

— Сделал уже, — кивнул Арутюнов. — Мои ребята работают, подключились оперативники из НКВД. Я отправил посоветоваться с местными охотниками, с теми из стариков, кто еще жив. Может, подскажут, есть какие-то старые заимки в тайге, рыбацкие хижины на реке.

— Хорошо, но я прошу вас, товарищ майор, никаких самостоятельных действий. Только сбор информации, только фиксация. Все по согласованию со старшим сотрудником НКВД, который ведет розыск. Учтите, что мы можем потерять детей, и нам этого никто не простит.

Диверсанты очень жестоки, им нечего терять. Они пойдут на все.

Катя снова принялась плакать, отворачиваясь от брата. Ей было страшно и холодно. И она очень переживала, что папа вернется домой и не найдет ни ее, ни Сеньку.

Дом, в который их привезли, стоял на берегу речушки возле запруды. Когда-то давно здесь располагалась фактория. Местные охотники били дичь и сносили сюда тушки убитой дичи да шкурки.