И оркестр грянул так, что чуть не вылетели окна.
- Ты что себе позволяешь, дядя! – прорычал я, а оркестр, повинуясь тайному знаку, стал играть еще громче, чтобы заглушить наши голоса. – Это – моя невеста!
- Была твоя – стала моя, - отрезал дядя, переводя взгляд на отца. – Не вырос он у тебя еще жениться! Дорогой племянник, для начала научись ухаживать за лошадью, а потом, когда конюшнями дохнуть перестанут, плавно переходи на женщин.
- Как ты смеешь! – вспылил я, понимая, что только силой воли откладываю оборот.
- Элиазар, я прошу тебя, - послышался негромкий голос отца. Я скинул его руку со своего плеча. – Если ты сейчас нападешь на генерала, то…
- Я же в долгу не останусь! – заметил дядя, нахмурив бровь.
- Сын, он разожрет тебя на пирожки! – заметил отец, а я вот был уверен, что на пирожки его разожру я. – Брат, не позорь династию Моаэрлингов! Ты можешь смело выбрать любую красавицу… Не думаю, что кто-то посмеет тебе отказать. Если нужно, мы можем организовать смотрины! Девушка, которую ты выбрал - невеста Элиазара.
- Если бы она была невестой принца, то она бы не оказалась полумертвой в моей карете! И не согласилась бы на мое предложение! А она на него согласилась! – отрезал дядя. Его глаза на мгновенье стали змеиными. Тонкий узор чешуи пробежал вверх по его вискам.
- На нее было покушение!!! – повысил голос я, чувствуя, как мой нарядный камзол уже трещит по швам. – И я уверен, ты ее заставил! Вынудил!
- А где был в этот момент ты в тот момент, когда я вынуждал и заставлял?! – резко отрезал дядя.
Его глубокий вдох заставил чешую почти исчезнуть. Глаза снова стали человеческими. – Для тебя она очередная забава! Позабавился и выбросил! Я что тебя? Первый день знаю? Скольким девушкам ты разрушил жизнь? Сломал репутацию? Расстроил брак?
Он говорил так, словно рубил саблей. Нарядный камзол на его груди натянулся. Это означало, что на спине пробиваются крылья. Дядя сам едва сдерживает оборот.
- Ложь! – прорычал я.
– Факт на лицо. Можешь говорить мне все, что угодно! У меня на нее есть все права.
И то, что я потребовал ее в награду, я лишь узакониваю данное ею слово! Ты выбрал ее, а она выбрала меня! – резанул дядя. – Поэтому я хочу ее. Пусть она будет моей наградой за все старания во имя Империи. А ты найдешь себе другую, если уже не нашел!
- Ты ведь не любишь ее, - яростно шептал я, видя, как отец становится между нами.
- Я безмерно уважаю ее. Подвиги войны ничтожны по сравнению с подвигом воспитать ребенка.
