Мне пришлось долго рыть, чтобы найти ее без сознания, но живой. Обычно на голову падают неприятности, а тут очаровательная приятность проломила собой крышу моей кареты.
Вместо того, чтобы ехать в приют, я повернул обратно.
И всю дорогу я думал о том, как ловко при помощи одного дракона и десятка волшебных юбок можно забрасывать на территорию противника отряд боевых магов.
Если бы в моем воспаленном воображении такое явилось раньше, то завоевания закончились за пару месяцев, а не растянулись на долгие пять лет.
Один только вид суровых боевых магов в летающих юбках должен был навести ужас на позиции противника.
Незнакомка не приходила в себя, но бредила. Она звала какого-то мистера Флетчера! Я так понял, это, вероятно, ее престарелый родственник. И просила булочек.
Из чего я сделал вид, что ее не кормили. Хотя, одета она была изысканно.
Она так и не приходила в себя. Я сидел несколько часов, глядя на ее бледное лицо и руку, сжимающую покрывало, и терзался мыслью. А если она не очнется?
Как только она очнулась, я понял.
Я не собираюсь ее никуда пускать. К тому же, кареты – не птицы. Сами по себе с обрыва не летают.
Я никогда не сталкивался с таким женским упрямством. Этот твердый взгляд и требовательный тон. Эта девушка не так проста, как кажется.
А потом мы приехали в приют. Сначала мне показалось, что это совсем другой приют. Но потом я вспомнил огромное дерево и забор. Это был приют миссис Вадервуд.
«Явно решили привести в порядок перед моим приездом?», - промелькнула в голове мысль.
«Мисс Вандервуд», - прочитал я под портретиком. Значит, я спас мисс Вандервуд?
Не может такого быть! У миссис Астории Вандервуд не было родственников. Не было и детей, кроме ее волшебных деток.
«Понимаешь, есть женщины с огромными сердцами! Вот, например, у меня! Не переживайте, вы все в него поместитесь!», - замечала с улыбкой тетушка.
А я знал, что таких женщин в мире очень мало. Они на вес золота.
Я смотрел на молодую мисс Вандервуд, одновременно восхищаясь ее силой, и ее сердцем, в котором нашлось место для стольких детей.
И удивляясь, почему тетушка дала ей свою фамилию.
Сердце дернулось от радости, когда я увидел, как мы открываем знакомую дверь, но тетушка так и не встретила нас. И тогда я понял, что тетя меня не дождалась.
«Она умерла, сэр!», - отрапортовал паренек. И сам чуть не заплакал.
Мир не должен видеть, как плачет генерал. Поэтому я лишь кивнул мальчику, глядя на старый, потрепанный мундир. Этот мундир я узнал с первого взгляда.
