Contra spem spero

По-прежнему угнетала неизвестность и отсутствие какой-либо информации из внешнего мира; сторожа от любых вопросов типа «вы вообще кто?» деликатно уклонялись, никаких средств коммуникации с остальным человечеством (про радио или телевизор говорить не приходилось, не было даже такой малости, как шум проезжающих машин — за отсутствием в радиусе как минимум полутора десятков миль от медсанбата каких-либо дорог) не имелось в принципе, и единственная информация, которая была все эти три недели ему доступна — это календарь, на котором автохтоны старательно отмечали каждую пятницу — дабы не осквернить себя работой в этот день.

Песок, тишина, однообразная, до смерти надоевшая, еда, до такой же степени надоевшие лица сторожей, безвременье и могильный покой…. Одиссей уже начал привыкать к жизни отшельника — когда в один прекрасный день всё резко изменилось.

Это произошло примерно через час после обеда — когда Одиссей, по уже выработавшейся привычке, присел с бейрутским Кораном на скамейку во дворе.

Читать эту мутную, с трудно воспринимаемой орфографией, книгу дико не хотелось — но, во-первых, чтение Корана делало его в глазах сторожей практически своим, а во-вторых — а чем ему ещё было заниматься?

Итак, продолжим наши занятия богословием — если эту профанацию можно так назвать…. Сура шестьдесят четвертая, «Ат-Табагун». «Славит Аллаха то, что на небесах, и то, что на земле. Ему принадлежит власть и надлежит хвала. Он способен на всякую вещь. Он — Тот, кто сотворил вас.

Среди вас есть неверующие, и среди вас есть верующие. Аллах видит то, что вы совершаете». Бр-р-р, муть какая…

Одиссей захлопнул Коран, встал, положил его на скамейку и, не торопясь и старательно вслушиваясь, двинулся к воротам. Так и есть! Звук работающего двигателя ему не почудился — более того, он приближался!

Во двор вышли туземцы — что-то возбуждённо выкрикивая друг другу. Ясно, сегодня они явно никого не ждали…. Ба, да они при оружии! Под меховой жилеткой Мухаммеда опытный взгляд Одиссея обнаружил кобуру с чем-то вроде АПС, а Исмаил старательно прятал в складках своей галабии пистолет-пулемет «хеклер-кох» — тот, что в Неметчине носит кличку «курц» за свои сверхмалые размеры.

Любопытно, весьма любопытно…

Впрочем, терзаться неведением им долго не пришлось — минут через пять у ворот остановился автомобиль, хлопнули две дверцы — и в калитку постучались, причём постучались уверенно, по-хозяйски.