В дверь снова постучали:
– Должно быть, принесли лекарство, – догадался Диган, поднимаясь со стула. Он взял у посыльного маленький пузырек и запер замок на ночь.
– Если ты поела, нужно натереть этим зельем места укуса.
Макс встала и протянула руку:
– Я сама!
– Не сможешь. Поэтому ложись на живот.
Макс, не двигаясь с места, уставилась на постель.
– Я знаю, ты привыкла заботиться о себе, – добавил он терпеливо. – Но сейчас нуждаешься в помощи, потому что не можешь дотянуться до середины спины. И хотя я вполне способен силой уложить тебя на кровать…
– Знаю! Именно так ты поступил сегодня утром, – не выдержала Макс и тут же пожалела об этом, со стыдом вспомнив их встречу.
– Насколько я припоминаю, ты несколько раз пыталась меня ударить, – ответил Диган.
Ей показалось, что уголки его губ поползли вверх.
– Ты это заслужил, – пробормотала она, краснея.
– Полагаю, места укусов сильно горят. Еще есть причины не принимать помощь?
Если продолжать в этом духе, она будет выглядеть ребячливой и капризной.
А укусы жгли все сильнее.
Она подошла к кровати. Подняла рубашку на спине, легла на живот и, сжавшись, стала ждать его прикосновения, не в силах поверить, что позволила это. И не могла поверить, что он способен ей помочь. От сознания, что Диган добр к ней, становилось не по себе.
– Сними рубашку.
Мириады предположений пронеслись в ее голове, но ни одной причины, убедившей ее снять рубашку, не нашлось.
– Нет, – отрезала она.
– Я не шучу, – вздохнул он. – Рубашка сотрет лекарство, которым я собираюсь тебя намазать.
Можешь обойтись без нее одну ночь, чтобы дать ранкам возможность зажить.
Почему это звучит так логично?
– Кроме того, это отель, а не бордель.
Зачем он опять об этом вспоминает?!
Но Диган тут же добавил:
– Я уже видел твою спину, когда отпугивал пчел.
Макс заскрипела зубами. Может, он еще вспомнит, что видел ее грудь?
– Очень красивая спина, но у меня нет особых планов на нее. Только намазать укусы.
– Ладно. Мажь, – буркнула она, ухитрившись выпутаться из рубашки, не поднимаясь.
Диган помог ей стянуть рукава с запястий и отбросил рубашку, садясь на край кровати. Макс зажмурилась, готовясь к боли, которая непременно придет, стоит ему дотронуться до нее. Но прикосновение было успокаивающим, она мгновенно ощутила прохладу. И никакой боли. Но она все равно никак не могла расслабиться: мешали его близость и пальцы, легко втиравшие мазь в кожу.
– Где были твои родители, пока ты росла?
Похоже, он пытается ее отвлечь.
