Худшего мерзавца я в жизни не видела!
— Тогда станешь овощем! Не сможешь двигаться, дышать, жить! Будешь молча наблюдать за миром! — Длинные пальцы мага суши коснулись моего горла.
— Лучше так, чем быть с таким уродом, как ты! — Внутри меня всю жгло кислотой ненависти к этому внешне такому безупречному мужчине.
Никогда не прощу, что ради согласия на брак он устранил помехи — отца и моего маленького брата. Никогда не скажу ""да” даже под пытками.
— Ах так? Тогда я вытащу из тебя все живое. Уничтожу, растопчу, расщеплю! Станешь не лучше полена! Жизнь тебе покажется адом.
А я поставлю тебя у себя в доме как трофей, — шипел мужчина, прижимаясь ко мне всем своим немаленьким телом. Вдавливая меня в столб так, что позвоночник взмолился о пощаде.
Оказывается, мужская одержимость куда страшнее женской мести. Секунда — и мириады искр впились в тело, причиняя невероятную боль. Словно путы неведомой силы пронзили насквозь, обмотали каждую кость и потянули вверх.
Закатное солнце дотронулось до моей щеки прощальным лучом.
Я поймала паническое выражение лица Гордона и впервые улыбнулась ему, оставаясь непобежденной.
— Еще и улыбается! — пораженно замер подлец и не заметил, как прекратил пить из меня силу.
Я воспользовалась единственным шансом выжить и обмякла, сохранив частичку силы глубоко-глубоко внутри. Спрятала в груди, словно в скорлупке ненависти, поклявшись, что если выживу, то лишу его смысла жизни. Позволила коже стать черствой, а мышцы и мясо иссохнуть. Увяла с закрытыми глазами, потому что боялась выдать себя взглядом.
И не прогадала!
Я выжила. И теперь Гордон пожалеет о своем существовании, обещаю.
Несколько дней спустя
— Где она? — этот ор Гордона медом лился в уши. — Что за прах? Кто-о-о?! Кто ее сжег?
Я оставила вместо себя горстку серого праха — волосы, которые превратила в пепел, чтобы обмануть Гордона. Ему не останется ничего, кроме как поверить в мою смерть.
Он держал меня в стеклянном коробе у себя в спальне, словно под колпаком, но меня было не остановить.
Как только я восстановлюсь, то отплачу ему за все: за папу, за братика, за себя.
Из последних сил я выбралась через слив дома, пользуясь, что сейчас размером не больше худенького подростка. Через сеть сточных каналов пробиралась до темноты, а потом выкарабкалась в какой-то глуши. Приползла к дереву, вжалась в кору, и стала питаться силой.
Впервые я уснула спокойно под небом без папы и брата, потому что знала, что я наконец-то обезличена и могу отомстить.
