В глазах так и читалось: ""Ах ты, мелкий гад, убить тебя мало!” А все потому, что я фактически не оставила шанса не принять рубашку. Выкинет — потом вызовут к декану по поводу предвзятого отношения к адепту. Примет — проиграет самому себе.
— Теперь понятно, как ты околдовал мою племянницу: язык у тебя подвешен что надо! — цокнул недовольно языком Рамзи.
Я стояла всего в двух метрах от главгада, а он не узнавал меня. И даже мою магию не распознал на нитях, что только убедило в том, что я как личность его мало интересовала.
Это точно была какая-то сумасшедшая одержимость. Желание получить во что бы то ни стало. Или что-то еще, чего я не понимаю.
А раз не узнал мою магию и меня, я могу ли быть в полной безопасности?
Рамзи, судя по виду, готов был лучше пойти на ковер декана, чем принять от меня такую расписную рубаху. А мне очень надо, чтобы надел. Чтобы хоть пару в ней провел!
Я сделала шаг ближе к Гордону Рамзи и выдвинула последний аргумент:
— Эти цветы способны изменить судьбу. Клянусь! — И даже руку подняла, щелкнула пальцами в воздухе, давая магическую клятву.
Я же не говорила, в какую сторону изменится жизнь главгада. Значит, даже не соврала! Чистейшая правда!
Рамзи тут же заинтересованно застыл, будто прокручивал мои слова в уме, а потом посмотрел мне прямо в глаза.
Впервые так открыто, буквально зрачки в зрачки, и я внутри вся сжалась. Внезапно Гордон нахмурился, в глазах мелькнуло удивление.
Неужели узнал?
— Профессор! Срочно измените свою судьбу — наденьте рубашку! — Я буквально проскользнула за спину Рамзи, пока он не раскрыл меня, и взялась сзади за воротник пиджака.
— Позвольте помочь!
От моего напора блондинистый гад так растерялся, что я смогла стянуть пиджак с оцепеневшего тела и быстро просунула одну руку Гордона в рубашку. Не поднимала глаза, чтобы больше не столкнуться с ним взглядом и не раскрыть себя. В голове билась лишь одна мысль: пусть хоть пять минут побудет в рубашке, этого хватит!
И вот уже второй рукав на месте.
Фух! Почти…
Неожиданно Гордон поймал меня за руку и вытащил из-за своей спины.
Наши глаза встретились вновь, и меня пробрала дрожь от взгляда.
— А пуговицы, Сворски? — спросил главгад и до боли сжал кисть.
Неужели узнал?
Пуговицы? Да пусть подавится ими!"
"Но сказать такое сейчас нельзя, никак нельзя. Особенно когда так подозрительно смотрит. Пристально, до вскрытия воспоминаний, которые вот-вот запахнут душком. Прошлое тут же меня одурманит, и я накинусь на Рамзи прямо здесь.
