Нет, надо держать себя в руках всеми силами.
— Где-то я тебя видел. Такой знакомый упрямый взгляд… — Гордон притягивал меня за руку все ближе к себе, подбираясь к сути.
А вот это опасно! Мои глаза-то не изменились. И цвет редкий даже для магов природы — фиолетовый. Неужели заподозрит? Нужно срочно выбить почву из-под ног, да так, чтобы думать забыл о сходстве.
— Профессор Рамзи, простите, но я только по девушкам… — раскаянно покачала головой, опуская взгляд, и тут же почувствовала предупреждающее жжение в нижних ""недодевяносто”.
Клятва ""без баб” напоминала о себе в самом интересном месте, говоря о юморе мага, взявшего с меня обещание. Так себе с остроумием у Арчи Рейва, скажу я вам. Мне не понравилось!
Гордон мгновенно покраснел от гнева, что было особенно сильно заметно на белоснежной коже на фоне светлых волос. Зато думать забыл о сходстве. Прошипел:
— У тебя две жизни, С-с-с-сворски?
Похоже, фамилия Марка просто создана, чтобы ее шипели с ненавистью… Эх!
— Одна, профессор Рамзи, — сказала вслух, а потом мстительно проговорила про себя: ""Но очень крепкая.
В другой мир уйду только с тобой!”
Сколько прошло? Минута? Две? Если хотя бы еще три-четыре минуты рубашка продержится на теле гада, можно будет перейти к следующей части плана — добыть вторую известную смертельного уравнения.
Я осторожно потянула на себя руку, чтобы вырваться, но не тут-то было. Разозлила я Рамзи не на шутку, даже предметы вокруг задрожали от силы его дара телекинеза.
И я задрожала. Он дышал мне в лицо угрозой, как тогда в камере, и я словно почувствовала удушливую хватку на горле.
Невидимая рука, сотканная из воздуха, душила меня все сильнее.
Я слышала, что маги разума умеют такое, но никогда не ощущала на себе. Даже когда Гордон сыпал угрозами, ничего подобного не делал, что даже удивительно. Осушил — это да. Но не душил.
А сейчас вокруг нас летали книги, шурша листами так, словно загоняли в бездну. Проносились ручки, оставляя письмена магических проклятий прямо в воздухе. Свистели мимо ушей тетрадные листы, оставляя тонкие ранки-полосы на моих ушах.
Выбесила я Гордона не на шутку.
До смерти.
До своей.
Никого не боится. Ни ректора, ни декана. И как его боготворят столько людей? Поражающий талант и сила дара, конечно, налицо. Но ведь гад. Главгад! Как этого не видят?
Из моего рта вырвался хрип. Я вцепилась свободной рукой в невидимую руку и попыталась оторвать ее от себя.
Тщетно!
""Я не могу умереть в его руках! Все должно быть наоборот.
