— Вы с дедушкой такая трогательная пара, особенно, когда семените по саду.
— Мы не семеним!
— Ну бродите!
— Это уже лучше. Мы умрем в один день, такова наша воля.
— И это тоже? Разве это зависит не от Господа Бога?
— Нет, если речь идет о нашей любви. Она неразлучна.
— Ну вот, бабушка, вы уже заговорили по-шведски с ошибками и ваш клубок опять закатился. Положите его в более надежное место, с коленей он все время падает.
— А ты поднимай! — Виллему стала серьезной. — Ты слышал, что Берит умерла? Горе какое! Бедняжка так болела.
Жалко Альва и Ингрид! Им пришлось столько пережить из-за своей усадьбы.
— Меня огорчает, что Ингрид с ее светлой головой вынуждена отдавать все свое время хозяйственным заботам.
— Ни слова о хозяйстве. Но конечно, она не на своем месте! Хотя… говорят же, то, что у женщины выше груди, — лишнее.
Дан задумался:
— Я знаю в Кристиании несколько ученых. И мог бы найти там для Ингрид какое-нибудь занятие.
— Не думаю, что Ингрид устроит «какое-нибудь занятие», — сухо заметила Виллему.
— Ей нужно настоящее дело.
— Это и было бы настоящее дело.
— Ей бы мужа себе найти, — вздохнула Виллему. — Альв пишет, будто она обещала Берит выйти замуж, да, видно, просто хотела порадовать мать. Ингрид и не думает о браке. Впрочем, не так-то просто найти подходящего мужа для такой умной женщины, к тому же отмеченной нашей печатью. Мужчины любят женщин, которые их слушаются и смотрят на них с восхищением.
— Вы так думаете? — усмехнулся Дан. — Я что-то не заметил, чтобы вы особенно любили слушаться, бабушка.
Мысли Виллему были уже далеко.
— Какое странное письмо пришло от Венделя! Между прочим, у него родился сын, ты знал об этом? Мальчика назвали Эрьян. Это неплохо, они почтили память славного человека… Да, так о его письме. Он пишет о потомках Людей Льда, которые живут в Сибири. Поразительное известие!
— Да! Мне о многом хотелось бы потолковать с Венделем. Похоже, сведения о Тенгеле Злом, которые он там раздобыл, чуть ли не полностью совпадают с тем, что удалось разузнать мне.
— А ты не мог бы поехать в Сконе и потолковать с ним? Он-то, калека, сам никуда не может поехать со своими ногами.
— Вы хотели сказать, без ног. Да, я уже думал об этом, но именно сейчас мы в Уппсале ставим важные опыты и я не могу уехать из дому.
— Понимаю. Но ты подумай об этом Дан, подумай!
— Обязательно, бабушка. Его письмо никак у меня из головы не идет. Какое несчастье, что он никогда больше не увидит ребенка, который у него там родился.
Дан задумался.
