Но отвар посильнее…
Ульвхедин кивнул.
— Правильно. Тут недостает главного.
Его мечтательный, отрешенный взгляд, скользнул по болоту, освещенному вечерним солнцем.
— Однажды в юности я уже был в этих местах. Зимой, в буран. Отсюда мне пришлось повернуть назад. В тот раз сокровище Людей Льда тоже было со мной, я украл его…
Он сглотнул застрявший в горле комок. Они с удивлением смотрели на слезы, выступившие у него на глазах: кто бы подумал, что Ульвхедин может плакать!"
"— Я украл его у Маттиаса, — с трудом проговорил Ульвхедин.
— Жажда овладеть этим сокровищем заставила меня убить Маттиаса. Я не хотел этого, но в то время я был больше зверем, чем человеком, а от близости сокровища и вовсе обезумел. Всю жизнь я раскаивался и буду раскаиваться в том, что убил тогда Маттиаса и Калеба. За них и за всех других мне нет и не будет прощения…
Он замолчал, глядя в землю.
— Ты не виноват, — Ингрид захотелось утешить его. — В детстве тебя не научили любить людей, и к тому же над тобой тяготело проклятие Людей Льда.
Он благодарно сжал ее руку и продолжал свой рассказ:
— В тот раз какая-то неведомая сила погнала меня в Долину Людей Льда. Я не понимал, что мне там нужно и зачем я украл сокровище в Гростенсхольме. Но теперь мне известно гораздо больше.
— Мне тоже, — вставила Ингрид.
Дан тем временем внимательно прочитал перечень и рассмотрел все предметы, которые Маттиас заботливо снабдил табличками с названиями, написанными его изящным почерком. Среди предметов одного действительно недоставало!
— А не унес ли его с собой Колгрим? — предположил он.
— Конечно! — сказал Ульвхедин. — А где он похоронен?
— В Долине Людей Льда, — быстро сказала Ингрид.
Дан присвистнул.
— Колгрим умер почти сто лет назад. Корень не мог сохраниться, пролежав в земле столько лет.
— Ты прав, — согласился Ульвхедин. — Но может, там остались хоть какие-то крошки?
Глаза его были полны отчаянной надежды. Дан не понимал этих людей. Неужели корень мандрагоры так много значил для них, отмеченных печатью, и для их таинственных занятий?
— Ну что, поворачиваем назад? — вдруг спросил он.
И тут же рука Ульвхедина, словно тиски, сжала его руку. У Ингрид был такой вид, будто она вот-вот кинется на Дана и разорвет его на части.
— Нет, нет, я на своем не настаиваю, — быстро сказал он. — Меня просто напугало ваше исступленное желание любой ценой попасть в эту долину.
— Не бойся, мы отвечаем за свои поступки.
