А ты сама что скажешь, Ингрид?
— И куда же вы меня припрячете до своего возвращения? — ядовито спросила Ингрид. — Найдете какое-нибудь местечко в долине, где этот шкодливый старик исподтишка овладеет мной, пока вы ищете его земные останки?
— Ингрид! — строго оборвал ее Дан. — Ну почему ты так вульгарна?"
"— Вы ничего не понимаете! Мне не меньше, чем Ульвхедину, хочется вернуться домой. Меня там ждут родители, которых я нежно люблю, хотя они, наверное, считают, что я иной раз очень странно выражаю свою любовь.
Я люблю всех в Элистранде, у меня есть еще Тур Эгиль Фредерик Севед Франке, который был так любезен, что посватался ко мне, несмотря на мой несносный характер, в моем большом сердце нашлось местечко и для него. Я люблю все на земле! Люблю жизнь! Поэтому я не хочу оставаться одна, когда вы отправитесь на эту увлекательную охоту.
— Поговорим об этом потом, — пробормотал Дан, сдаваясь. — Кто знает, найдем ли мы вообще эту долину.
— Дан, какой же ты глупый! Люди Льда покинули ее сто пятьдесят лет назад.
Неужели ты думаешь, что с тех пор там никто ни разу не побывал? Достаточно расспросить в ближайшем селении.
— С расспросами лучше ни к кому не обращаться, — предупредил ее Ульвхедин. — Никто не должен знать, куда именно мы держим путь. Непосвященному невозможно объяснить, что у нас там за дело. Сама посуди, как нелепо это звучит: «Мы едем в долину, чтобы выкопать труп одного малого и посмотреть, не висит ли у него на шее корень мандрагоры.[1] Ну и попутно хотим убедиться, что дьявол в обличье человека действительно был похоронен и не ходит среди живых!» Думаешь, людям это понравится?
Все молчали.
Солнце зашло, и невысокие холмы вокруг болота отбрасывали темные тени. Похолодало.
Ингрид вздрогнула и завернулась потеплей в свое одеяло. Дан потушил костер, чтобы бродившие по дорогам разбойники не обнаружили их лагерь. Все приготовились ко сну.
Болотные птицы нашли свои скрытые от посторонних глаз гнезда. Иногда над болотом раздавался одинокий птичий крик. В остальном было очень тихо, лишь горный ветер шуршал в траве и можжевельнике да шевелил рыжую прядь волос Ингрид.
Ульвхедин не спал. В темноте его пылающий взгляд был устремлен на небо. Мысли блуждали.
Недалеко отсюда было место, где он укрывался в те времена, когда носил прозвище Чудовище, а следы от его ног назывались следами сатаны.
Как давно это было! Сколько хорошего случилось с тех пор в его жизни! Впрочем, встречу с болотными жителями он предпочел бы забыть.
