— Останки Колгрима, — тихо ответил Ульвхедин.
— Господи, будь милостив к нему и прости нас, — проговорил Дан. — Упокой душу его, Господи!
Ингрид встала и стряхнула землю с рук. Ульвхедин снова засыпал могилу.
— Корня в могиле нет, — почти беззвучно проговорила Ингрид.
— Может, он держал его в руке? — предположил Дан, осмелившийся наконец подойти к ним. — Или прятал где-то на себе?
— Насколько я понимаю, корень мандрагоры не такой уж и маленький, — сказал Ульвхедин.
— Ты прав. Его можно повесить на шею, но спрятать на себе так, чтобы его не было видно, нельзя.
Если бы он держал корень в руке, Калеб и его люди тут же его обнаружили бы. Значит, корень все-таки сгнил!
— И то, на чем он висел, тоже? — недоверчиво спросила Ингрид.
— Мы же не знаем, на чем он висел, на цепочке, на кожаном ремешке или на шнуре.
— Черт бы его побрал! — Ингрид была разочарована.
— Не богохульствуй над могилой! — строго сказал Дан.
Сидя на корточках, Дан внимательно изучал следы, оставленные острыми коготками. Что же это все-таки за зверек?
— Откуда нам знать, может быть, вся эта история о корне мандрагоры, хранившемся в семье, пустая выдумка?
— Что с тобой, Ингрид? — удивился Дан.
— Ты плачешь?
Тем временем Ульвхедин медленно и неуверенно шел по следу, ведущему в кусты. Не говоря ни слова, Дан и Ингрид пошли за ним."
"Зверек, оставивший следы, видимо, двигался с трудом. Возле самой могилы следы были едва заметны, словно он прополз там уже давно, но ближе к кустам они становились все отчетливей.
— Может, это черепаха? — попробовала пошутить Ингрид, но сама услышала, как дрожит у нее голос.
Солнце, которое до сих пор связывало их с привычной жизнью, зашло за гребень горы, и от обрыва на долину упала холодная, синяя тень. Она окутала путников своим холодом. Всем стало не по себе.
— Как быстро стемнело! — У Ингрид зуб на зуб не попадал.
Следы уходили в заросли можжевельника. Идти по ним дальше было невозможно, но Ульвхедин почти бессознательно отвел в сторону ветки низких деревьев.
У Ингрид сдавило сердце.
Следы заканчивались здесь. Он лежал под можжевельником, раскинув руки и ноги и вцепившись когтями в землю.
Ульвхедин быстро отпустил ветки.
— Нет! Нет! — Он судорожно глотал воздух, лицо у него стало серого цвета.
Дан почувствовал, как земля закачалась у него под ногами, он, ученый, не верил своим глазам — такого не бывает! Он сел на корточки, стараясь собраться с мыслями, и, словно в тумане, услыхал крик Ингрид, в страхе убегавшей от них.
