Она все представляла себе иначе. Но как бы там ни было, она нашла свой корень.
Голос Ульвхедина вернул его к действительности:
— Дан! Дан! Очнись!
Дан с трудом открыл глаза. Действительность нанесла ему безжалостный удар, он задыхался, стараясь осознать случившееся.
— У меня есть кое-какие догадки, — тихо сказал Ульвхедин. — Должно быть, какой-нибудь зверь утащил корень из могилы или Колгрим, падая, обронил его.
Способность мыслить трезво вернулась к Дану.
— Как все на самом деле просто. — Он сел.
Как сильно может человек поддаться влиянию вечернего сумрака и древних поверий!
Ингрид вернулась и улыбнулась ему, ее побледневшие губы дрожали.
— Это все твои глупые рассказы, будто его считают живым. Мы чуть было не поверили тебе! — сказала она, пытаясь развеять собственный страх.
Она и Ульвхедин долго молча смотрели друг на друга. Дан видел, что в каждом из них происходит жестокая борьба: с одной стороны, каждому во что бы то ни стало хотелось завладеть магическим корнем, с другой стороны, их сдерживал благоговейный страх, который они только что испытали.
Дан встал.
— Наверное, вид у нас троих сейчас уморительный, — сказал он с неуверенным смешком. — Вы ведь хотите забрать этот корень с собой?
Ингрид и Ульвхедин кивнули, торжественно и немного робко.
— Значит, возьмем его с собой, — решительно сказал Дан и снова вернулся к кустам.
Ингрид и Ульвхедин нерешительно двинулись за ним.
Дан с трудом заставил себя снова раздвинуть ветки можжевельника и посмотреть на корень.
Большой, больше его ладони, корень лежал ничком на черной, сырой земле. Время совсем не тронуло его, он был темно-коричневый, влажный и в самом деле живой! Протягивая за ним руку, Дан боялся, что корень сейчас зашевелится. Он чуть не рассмеялся при этой мысли, но пока он мешкал, к корню вдруг протянулись две руки и одновременно схватили его.
— Стойте! — Дан и не подозревал, что его голос может звучать так властно. — Вы еще не готовы к тому, чтобы владеть им, и я не желаю присутствовать при вашей сваре.
Если кто-то из вас и получит корень, то в первую очередь Ульвхедин. Прояви терпение, Ингрид. Сейчас я заверну его в свою фуфайку, и мы вернемся к нашей стоянке. А там посмотрим.
Он с отвращением поднял корень двумя пальцами и положил на разостланную фуфайку, потом тщательно завернул его, сознавая, что больше никогда в жизни эту фуфайку не наденет.
— Смотри, не потеряй! — предупредила его Ингрид.
Дан понимал, что тревожится она не о фуфайке.
