И, без всяких сомнений, корень был мужского пола, на нем сохранился крохотный отросток, находившийся именно там, где нужно.
Ингрид часто задумывалась, живое существо корень мандрагоры или нет. Такие мысли больше не внушали ей страх. Несколько раз ей казалось, что корень предъявлял неоспоримые доказательства того, что он одушевленное существо. Иногда его руки и ноги меняли положение. А иногда она чувствовала, как он недовольно шевелится, когда в усадьбу приезжал пастор.
Однако уверенности в этом у нее не было.
Два раза Ингрид прибегла к помощи корня.
Однажды хозяйская свинья никак не могла опороситься, несмотря на то, что Ингрид читала над ней заклинания, которые, знала с детства. И тогда, любя животных, как и все представители ее рода, Ингрид прикоснулась к свинье корнем и прочитала заклинание, слова которого по наитию пришли ей в голову. Свинье сразу полегчало, и на свет один за другим появились десять крохотных поросят.
В другой раз вода в колодце замерзла так сильно, что Ингрид никак не могла разбить лед.
Убедившись, что на нее никто не смотрит, она прикоснулась ко льду корнем и прочитала заклинание. Потом ушла в дом за ведром, а когда вернулась, лед в колодце растаял и она смогла набрать воды, сколько нужно,
А вот избавиться от ребенка корень ей не помог.
Она готова была плакать от отвращения к этому живому существу, которое росло в ней, осложняло ее жизнь и мешало вернуться домой к тем, кто был ей дороже всех на свете.
Но в одном беременность сыграла ей на руку: холостые братья не приставали к ней.
Впрочем, Ингрид подозревала, что по части земных радостей в этой троице обходились своими средствами.
Как ни противно было об этом думать, но Ингрид не ошиблась.
Ладно, пусть живут, как хотят, лишь бы ее оставили в покое.
Больше всего ее тревожило, как быть с ребенком потом. До сих пор ей не удалось найти хорошую семью, которая хотела бы взять ребенка, в этой пустынной местности и людей-то почти не было. В усадьбе, где работала Ингрид, ребенок не мог остаться ни при каких обстоятельствах, да хозяева ни о чем таком и не заикались.
Но однажды в конце зимы хозяйка заговорила с Ингрид о ребенке.
— Что ты собираешься делать с ребенком, когда родишь? — мрачно спросила она (она была не из болтливых).
Ингрид объяснила, что хотела бы вернуться домой без ребенка.
— Я так и думала, — сказала хозяйка, — и потому поговорила с нашей сестрой в Кристиансанде.
— Я не знала, что у вас есть там сестра.
— Есть. И живет припеваючи.
