— Значит, он из тех счастливчиков, на кого распространяется твоя любовь? Я правильно понял? Тогда он в надежных руках. Никто не может любить своих близких так, как Ингрид. Странно только, что ты еще не нашла мужчину, достойного твоей любви.
— Вспомни печальную судьбу Суль, — сказал Йон. — Ведь она тоже не могла любить простого смертного.
Ульвхедин тут же резко поправил сына.
— Суль была совсем не такая, как Ингрид. Она была одержима страстью к сатане. А Ингрид — нет.
— Ты прав! — быстро сказала Ингрид. — Думаю, я полюбила бы Тура Эгиля, будь у нас побольше времени.
— Но не Дана?
— Нет, только не Дана. С ним интересно беседовать о науке, но не больше.
— Тем лучше, — сказал Альв, и все с ним согласились.
Ингрид оглядела присутствующих:"
"— Что ж, значит, теперь все здесь знают правду. Все равно она выплыла бы наружу. Слухи расползаются, как гадюки в вереске. Моего сына будут звать Даниэль Ингридссон Линд из рода Людей Льда, и у него будет только мать. Теперь, с сыном, я чувствую себя сильнее.
И сил у Ингрид действительно прибавилось.
Вскоре Ингрид заметила, что, несмотря на помощь Ульвхедина, страшная болезнь все-таки не оставила обоих ее родителей. Ульвхедин мог облегчить течение этой болезни, приостановить ее развитие, но окончательно избавить от нее Альва и Берит он не мог. Чахотка косила людей в округе, как чума. Медленная, мучительная, она вытягивала из них все силы. Почти не осталось домов, которые эта беда обошла бы стороной.
Ингрид, как говорится, засучила рукава и принялась за дело.
Она считала своим долгом освободить родителей от хозяйственных и домашних забот. За зиму, проведенную в усадьбе в Нисседале, Ингрид многому научилась. Она пришла в ужас, когда узнала, в каком плачевном положении находится Гростенсхольм: налоги не уплачены, люди больны, постройки требуют безотлагательного ремонта, на который нет денег. И все это тянул один отец, пока она легкомысленно разъезжала по стране и транжирила свое приданое — а как бы оно пригодилось сейчас в Гростенсхольме!
Ингрид сама не подозревала, что у нее столько сил.
Она успевала работать и в доме и в хлеву, строго, но справедливо управлять работниками, беседовать с кредиторами, разбрасывать на полях навоз, чистить хлев, убирать хлеб и овощи и заниматься Даниэлем, может быть, реже, чем следовало, но с безграничной любовью. Берит хотела взять на себя заботу о внуке, но Ингрид проявила твердость. Слишком была велика опасность, что он заразится чахоткой, и она не хотела искушать судьбу.
