— Не спешите, сеньор Масегоса. Пока ничего не доказано.
Она сидела, перебирая бумаги, хотя на самом деле наблюдала за Мигелем Вистасом. Он оказался не таким, как она ожидала: образ дьявола, способного так изощренно мучить девушку, плохо подходил мужчине средних лет, полноватому, плохо выбритому, с потухшим взглядом и в дешевом спортивном костюме.
— Сеньор Вистас, вы утверждаете, что невиновны. За что вас осудили?
— Скажу сразу, что адвокат, который занимался моим делом, совсем не защищал меня. А отец девушки, Мойсес Макайя, решил, что я убийца.
Они спелись с этим инспектором, Сальвадором Сантосом, они сами все придумали, чтобы засадить меня в тюрьму.
Элена заметила, как Сарате слегка изменился в лице при упоминании Сальвадора Сантоса. Ей показалось, что ему не понравились слова заключенного о полицейском, который вел расследование первого убийства.
— Я бы никогда никому не причинил вреда, а тем более Ларе. Я обожал ее, она росла на моих глазах, я научил ее проявлять фотографии, мы делали камеру-обскуру из обувной коробки.
Я невиновен, им просто нужен был виновный, и они выбрали меня, потому что я виделся с ней в день убийства.
Мигель смотрел инспектору Бланко прямо в глаза, ища понимания. Она заколебалась: если он лжет, то это один из лучших лжецов, которых она встречала в жизни.
— Я знаю, что мир разделен на добро и зло, на свет и тьму, после семи лет существования рядом со злом я это очень хорошо знаю. Но я на стороне справедливости и света, и мне нужна помощь.
Глава 33
«Семь лет тюрьмы за преступление, которого он не совершал».
"
"Заголовок поразил Мойсеса, газета задрожала у него в руках, в висках бешено застучало. По мере того как он читал, нарастало ощущение, что голова вот-вот взорвется.
«Сходство между двумя убийствами заставляет думать об одном и том же преступнике, и сам собой напрашивается вывод, что в первом случае обвинение было ложным».
Слеза упала на текст, и буквы расплылись. Мойсес ничего не понимал. Он даже не заметил, что плачет, потому что это были слезы ярости, возмущения и ненависти.
Когда Соня вошла в гостиную, газета валялась на полу, двойные листы были разорваны пополам. Мойсес сидел согнувшись, закрыв лицо руками, и покачивался из стороны в сторону.
— Зачем ты порвал газету?
Ответа не последовало. Она собрала листы, сложила страницы и стала искать новость, которая могла вызвать у мужа приступ гнева. Тот поднял на нее глаза. Она заметила, что они влажные, и Мойсес вытер их тыльной стороной ладони.
