— Полиция занимается не тем, — сказал он.
— Почему ты так говоришь?
— Они не ищут убийцу Сусаны. Они хотят отпустить убийцу Лары.
Соня не поверила. Она снова принялась за поиски новости. Нашла. Прочитала. Новость ей тоже не понравилась.
— Они собираются отпустить Мигеля? Но против него были веские улики.
— Его выпустят! Будь уверена! — закричал он. — Что нам делать? Если этот ублюдок выйдет на свободу, ему не прожить и дня. Клянусь Богом!
— Успокойся, Мойсес. Разве ты не понимаешь, что будет только хуже?
— Хуже уже не будет.
Теперь мне все равно.
Она поняла, что это признание: ты для меня ничего не значишь, без дочерей жизнь лишена смысла.
— Если бы ты не старалась отнять их у меня… — добавил он.
Для Сони это было уже слишком. Она молча терпела плохое настроение мужа, опасаясь его гнева, но стерпеть такое обвинение не смогла.
— Что ты хочешь сказать?
Мойсес не ответил. Он вскочил, словно его подбросило, и яростно зашагал по гостиной.
— Что это моя вина? Так?
Он резко повернулся к ней.
Осунувшееся лицо исказила злобная гримаса.
— Если бы ты оставила их со мной, этого бы не случилось.
— Я не забирала у тебя дочерей. Ты был с ними так же, как и я.
— Ты меня понимаешь.
— Да, я тебя понимаю. Если бы мы воспитывали их как цыганок. С вашими обрядами, вашими обычаями, в вашем клане. Но мне это не нравилось.
— Полюбуйся, как их воспитала ты. Как ты говорила — как нормальных людей?
— Я думала, ты со мной согласен!
Воздух вибрировал от эха ее крика. Мойсес смотрел на жену с жалостью, но жалел он себя.
Соня на мгновение испугалась, что он набросится на нее, но тут же поняла, что перед ней — сломленный человек.
— Ты оторвала меня от родных, — пробормотал он. Голос у него сел, ей показалось, что он сейчас расплачется, как ребенок. Но он справился с собой.
— Никто не заставлял тебя жениться на мне.
— Я отвернулся от своих ради тебя, ради того, чтобы жениться на тебе и завести детей. И посмотри, что вышло. Все было ошибкой. Полная катастрофа.
Соня покачала головой в бесконечном горе.
Она не находила слов, чтобы опровергнуть страшную несправедливость его обвинения. Неправда, что все было ошибкой. Неправда, что их брак был катастрофой. Мойсес был счастлив рядом с ней, он радовался, что отделался от клана, от брата, дяди, от вязкого цыганского быта. В минуты экстаза он звал ее «моя любимая гаджо» и покрывал поцелуями. Они вместе создали ивент-агентство, и у них все пошло хорошо, даже очень. До смерти Лары.
