Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Провинциал, о котором заговорил Париж

— Малютка, а ты присоединяешься к этой просьбе? — спросил д'Артаньян с самой обаятельной, как он надеялся, из своих улыбок.

— О да, конечно, сударь…

Она была такая хорошенькая, молоденькая и свежая, что д'Артаньян с его здоровыми провинциальными вкусами не мог остаться равнодушным — незамедлительно подошел, привлек к себе и поцеловал с присущей гвардейцам непринужденностью.

Девушка, зажмурившись, после короткого колебания вернула ему поцелуй, по ее собственной воле затянувшийся надолго. Ободренный первым успехом, гасконец продвинулся далее, опять-таки не встретив сопротивления — как ему хотелось верить, не только в силу полученных красоточкой распоряжений.

Отстранившись наконец с сожалением, он оглядел потупившуюся девушку и спросил:

— Интересно, из каких уголков прекрасной Франции происходят такие красотки? Попробую угадать… — и с видом провидца заключил: — Ну конечно же, из Пикардии!

— Ах сударь! — пролепетала пораженная служаночка.

 — Вы так метко угадали… Вы просто волшебник!

— Что поделать, у меня есть немало несомненных достоинств, дар ясновидения в том числе, — скромно ответил д'Артаньян.

 — Но, конечно, исключительно в рамках, дозволенных нашей святой церковью… Как тебя зовут?

— Очаровательное имя, — сказал д'Артаньян. — И запомнить легко.

— Не нужна ли вам исправная и работящая служанка? Или, может, кому-то из ваших друзей?

— Что за черт? — сказал д'Артаньян. — Ты недовольна своим нынешним местом?

— Как вам сказать… Не совсем.

Однако ему вовсе не хотелось оставлять это юное создание в бесцеремонных объятиях герцогини де Шеврез, хотя трудно сказать, что здесь было от сочувствия, а что — от мужского эгоизма… Как бы там ни было, он сказал, понизив голос:

— Вот что, милая… Приходи как-нибудь на улицу Могильщиков, одиннадцать.