Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Провинциал, о котором заговорил Париж

Невольный свидетель имел все возможности убедиться, что ножки очаровательной галантерейщицы стройны, грудь безукоризненна, а бедра достойны не только валятеля, но и ваятеля.

«Мои поздравления, г-н Бонасье! — подумал д'Артаньян не без зависти. — Напророчили на свою голову, знаете ли…»

И, тут же забыв вырвавшиеся сгоряча обеты вести отныне жизнь исключительно добродетельную, подумал: а эту вот английскую ухватку надо будет запомнить, тут они нас обскакали, еретики чертовы, мы как-то не додумались… Надо же, выходит, и этак вот можно…

— Ну что? — хрипло спросил англичанин, нависая над молодой женщиной.

 — Это будет получше ваших французских фертиков?

И д'Артаньян с крайним неудовольствием услышал вздох Констанции:

— О, милорд… — а вслед за тем милая особа негромко произнесла такое, что у гасконца уши заполыхали.

«Черт знает что, — подумал он сердито. — Какое право имеют эти еретики с туманного острова валять наших красоток прямо в королевском дворце? Каков хозяин, таков и слуга… Легко представить, что происходит сейчас в спальне ее величества… А не вызвать ли мне его на дуэль? Повод? Да к черту повод! Он англичанин, и этого вполне достаточно!»

Рука сама тянулась к эфесу шпаги, но д'Артаньян (за что потом не на шутку себя зауважал) сдержался гигантским усилием воли.

Устраивать дуэль в Лувре, да еще посреди ночи, — это уже чересчур, моргнуть не успеешь, как окажешься на Гревской площади в центре всеобщего внимания. Конечно, это была бы небывалая честь и нешуточная слава — первый французский дворянин, проткнувший в поединке чертова англичанина прямо в королевском дворце, но поскольку честь и слава неминуемо сопряжены с лишением головы, стоит взять себя в руки…

Он тихонечко отступил и вернулся на прежнее место.

Негромкие стоны и сопутствующие звуки не утихали. Д'Артаньян, сердито грызя усы, прислонился к стене.

И вновь встрепенулся, заслышав тихие шаги. В дальнем конце галереи показалась тихо беседовавшая парочка — дама в богатом платье и кавалер без шпаги.

Судя по некоторым наблюдениям, оба, безусловно, не принадлежали к миру призраков, но д'Артаньяну в его положении этот факт не прибавлял радости. Парочка направлялась прямо к нему, поглощенная друг другом, но все же не настолько, чтобы не заметить рано или поздно меж двух беломраморных статуй фигуру в мушкетерском плаще и шляпе, мало похожую на творение придворных художников и скульпторов.

«Притвориться призраком, быть может? — смятенно подумал д'Артаньян.