Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Провинциал, о котором заговорил Париж

А очаровательная Мари, словно не видя его, уставясь то ли в потолок, то ли в видимые ей одной дали, нараспев читала, словно вонзала в кого-то клинок:

Почему-то д'Артаньяну стало по-настоящему страшно — и от этих чеканных строк, срывавшихся с алых губок, и от ее бездонного хищного взгляда, слава богу, направленного на кого-то другого, кого не было здесь, и от самого древнего Лувра, наполненного призраками всех убитых здесь за долгие века. «Это смерть, — подумал он трезво и отстраненно.

 — Что бы они там ни затеяли, это сулит кровь и смерть, теперь в этом нет ни малейшего сомнения. Боже, вразуми, научи, как мне выпутаться из этой истории… Я ведь не собирался, всемогущий боже, ни во что ввязываться, я считал, что придумал веселую проказу, быть может, не вполне совместимую с дворянской честью, но я никому не хотел причинить зла, ты слышишь, господи? Она зовет кровь и смерть, как те ведьмы, о которых болтали наши гасконские старики…»

— Я и не подозревал, Мари, что вы, подобно Маргарите Наваррской, сочиняете столь прекрасные стихи…

— Вы мне льстите, милый Арамис, — отозвалась она прежним голосом, нежным и ласковым.

 — Это не я. Это дон Хорхе Манрике, сто пятьдесят лет назад павший в бою в междуусобных кастильских войнах. Черт возьми, как он ухитрился предсказать? — И она повторила с несказанным удовольствием, смакуя, словно прекрасное вино: — Господина и прелата приравняет смерть мгновенно к пастуху… Боже мой, как он мог предвидеть! Вот именно — Господина и Прелата! Обнимите меня, Арамис, мне вдруг стало холодно…

Д'Артаньян послушно потянулся к ней, но тут раздался тихий стук в дверь.

Герцогиня живо соскочила с постели и, небрежно накинув тончайший батистовый пеньюар, направилась открывать. Приотворив невысокую дверь буквально на ладонь, она обменялась с кем-то невидимым парой тихих фраз, после чего вернулась в постель. Не разобравший ни слова д'Артаньян чуточку встревожился — кто его знает, этот чертов Лувр, — но постарался спросить как можно беззаботнее:

— Ничего особенного, — сказала герцогиня, укладываясь рядом и по-хозяйски закинув его руку себе на шею.

 — Сейчас придут люди, которые объяснят вам все остальное, мой милый друг…

Как благородные господа сговаривались утопить щенка

В следующий миг дверь бесцеремонно распахнули во всю ширину, и в комнату совершенно непринужденно вошли двое мужчин.