Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Провинциал, о котором заговорил Париж

Выглядел он настоящим вельможей, осанистым и величественным, но д'Артаньян достаточно общался с парижскими сплетниками, чтобы узнать уже: законность рождения принца в свое время оспаривалась вполне открыто. Существовали сильные подозрения, что его матушка, Шарлотта де Ла Тремуйль, родила его от своего пажа, гасконца Белькастеля (приходившегося, кстати, отдаленной родней де Кастельморам), а после, когда вернулся законный муж и ветреная Шарлотта испугалась, что истинный отец не удержит язык за зубами, она хладнокровно отравила беднягу пажа.

По этому делу было даже наряжено следствие, тянувшееся восемь лет, начался судебный процесс, но по приказу доброго короля Генриха Четвертого он был прекращен, а все бумаги сожжены (злые языки шептали даже, что отцом принца Конде был сам Генрих, и незадачливый паж поплатился жизнью именно за то, что был посвящен в опасные секреты, а вовсе не за собственные постельные подвиги).

Уже полностью обретя спокойствие, д'Артаньян подумал с цинической веселостью: «Если молва все же права в той ее части, что касается пажа Белькастеля, то мы с этим принцем, изволите ли видеть, родственнички, хоть и весьма отдаленные… Хотя, честно признаться, меня такой родственничек вовсе не радует…»

— Господа, — сказал принц Конде решительно.

 — Быть может, вы перестанете упражняться в остроумии? До утра совсем близко, а нам нужно немало обсудить…

— Да, конечно, — кивнул Гастон. — Мне просто хотелось, чтобы шевалье немного освоился в нашем обществе и перестал стесняться…

— По-моему, он вполне освоился.

Не правда ли, шевалье?

— Да, разумеется, — сказал д'Артаньян и даже принял позу, казавшуюся ему непринужденной и вполне соответствующей моменту.

— Мы уже успели немного поговорить, — сказала герцогиня, положив голову на плечо д'Артаньяну. — Шевалье, как я и предполагала, горит желанием изменить свое убогое положение… и не боится риска.

— Приятно слышать, — серьезно кивнул принц Конде. — Именно эти побуждения и делают из людей отличных заговорщиков… К тому же вы, дорогой Арамис, служите у де Тревиля, а значит, вам будет еще легче принять приглашение на охоту…

— На охоту? — переспросил д'Артаньян.

— Я, кажется, понимаю, — медленно произнес д'Артаньян, сведя в одно все слышанные до этого намеки, кое-какие собственные догадки и наблюдения. — Вы, господа, намерены сместить кардинала?

Принц Конде с хищной улыбкой сказал:

— Браво, шевалье! Но вы чуточку не угадали. Вернее, остановились в своих рассуждениях на полдороге.