Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Провинциал, о котором заговорил Париж

 — Будьте уверены, я умею ценить верность… Вы можете высоко взлететь, шевалье, если не обманете наших надежд…

— Постойте, — спохватился д'Артаньян. — А какую роль вы отводите ее величеству?

— Но это же ясно, — сказал принц Конде. — Роль ее величества, супруги короля… Гастона. Некоторые наблюдения позволяют думать, что ее величество Анна Австрийская не будет удручена или испугана такой участью…

— Она быстро почувствует разницу, — заверил герцог, самодовольно крутя ус. — Уж я постараюсь…

— Итак, вы согласны, шевалье? — спросил принц Конде нетерпеливо.

— А разве в моем положении принято раздумывать? — пожал плечами д'Артаньян. — Располагайте мною, господа!

— Только по-испански.

— Что ж, и это может оказаться полезным в наших делах… Ничего, многие в Нидерландах знают французский, тем более что вам там предстоит встретиться как раз с нашими соотечественниками… Мы отправили в Зюдердам графа де Шале, маркиза Талейран-Перигор. Ему предстояло провести кое-какие переговоры с испанцами — вы, должно быть, понимаете, что нам очень поможет поддержка брата ее величества, испанского короля… Испанцы дают золото, а если понадобится, то и войско.

Ничего не поделаешь, иногда без подобных альянсов не обойтись, это политика, милейший Арамис, постарайтесь смотреть на такие вещи с пониманием. Только глупая чернь именует подобные соглашения ужасными терминами вроде «предательства». Мы, люди политические, должны обладать более широким кругозором… Де Шале или кто-то из его людей найдут вас сами. Они скажут вам: «Мадрид и Зюдердам». Вы ответите: «Флери и Париж». Вам покажут в точности такую монету, а вы предъявите свою…

Он положил на столик рядом с пухлым кошельком и свернутой в трубочку бумагой большую золотую монету — старинный испанский мараведис. Присмотревшись, д'Артаньян увидел, что один ее край особенным образом вырезан зубчиками, а в самой монете проделаны чем-то тонким и острым, вроде кончика стилета, три дыры.

— Шале расскажет вам об итогах переговоров и передаст письма, — продолжал принц Конде.

 — Вы, не медля после этого ни минуты, пуститесь в путь и привезете их Мари. Ну, а потом… Как старый любитель каламбуров, могу сказать, что у нашего Луи не будет никакого «потом» — в отличие от всех здесь присутствующих… Удачи, шевалье, и да хранит вас господь всемогущий!

Оба нежданных гостя поднялись и тихо, как призраки, покинули комнату. Едва за ними затворилась дверь, герцогиня вскочила, подбежала к ней и долго прислушивалась.