Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Провинциал, о котором заговорил Париж

Увы, в настоящий миг ему казалось, что трехдневному безделью пришел конец, и на горизонте обозначилась несомненная опасность…

Д'Артаньян давно уже приглядывался к столику в углу, где сидел молодой, не старше его самого, человек в скромной одежде и, то и дело бросая на гасконца — именно на него, никаких сомнений! — пристальные, пытливые взгляды, что-то упорно царапал на листе желтоватой бумаги новомодным приспособлением под названием карандаш.

Это продолжалось уже довольно долго, и д'Артаньян всерьез стал подозревать, что имеет дело со шпионом, беззастенчиво, в открытую записывавшим какие-то свои наблюдения.

Вполне возможно, что уже вскрылась история с фальшивым Арамисом, и за д'Артаньяном следили агенты заговорщиков, — то-то три дня никто не дает о себе знать…

Он пытался, как мог, угомонить разошедшуюся фантазию, но ничего не удавалось с собой поделать, — как всякому новичку тайной войны, ему повсюду мерещились шпионы, в невероятных количествах сновавшие вокруг.

Все подмеченные жесты казались тайными знаками, а невинные реплики окружающих — исполненными двойного смысла. Рошфор, наскоро объяснивший ему кое-какие ухватки, которыми должен владеть опытный лазутчик, как раз и предостерегал от подобных крайностей, но сейчас д'Артаньян, удрученный, раздосадованный и удивленный тем, что за три дня никто к нему так и не подошел, не назвал пароля и не показал монету, особым образом продырявленную и изрезанную, сидел, как на шильях…

И он в конце концов не выдержал — отложив погасшую трубку, встал, направился прямехонько к юноше с бумагой и, остановившись над ним в вызывающей позе, решительно спросил:

— Эй вы, что это вы там пишете? И почему при этом глаз с меня не сводите?

Юноша, испуганно подняв на него глаза, сконфузился — тоже, надо полагать, начинающий лазутчик вроде самого д'Артаньяна, лицом владеть не умеет…

— Видите ли, сударь, я…

Он окончательно смешался и, замолчав, показал д'Артаньяну лист, на котором был изображен какой-то очень знакомый человек, ну просто близко знакомый…

— Черт меня раздери со всеми потрохами! — сказал д'Артаньян, сразу позабыв о прежних подозрениях.

 — Так вы что же это, сударь, меня изобразили? Ну в самом деле, это же я самый! То-то мне сразу стало казаться, что я уже где-то видел эту рожу! В зеркале, вот где! Нет, положительно, это я!

— Именно так, сударь, — чуть осмелев, сказал молодой человек.