Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Провинциал, о котором заговорил Париж

 — Но о чем вы, в таком случае, хотите со мной говорить?

Лорд Винтер перегнулся к нему через стол, понизил голос до шепота:

— Арамис, я просто-напросто хотел попросить вас внести в ваши планы некоторые изменения, довольно-таки пустяковые…

— Извольте выражаться яснее, — сухо сказал д'Артаньян.

— Охотно. В конце концов, мы друг друга стоим, потому что оба сейчас — отъявленные заговорщики… Дорогой Арамис, вы ведь почти незнакомы ни с герцогом Анжуйским, ни с принцем Конде, верно?

— Вы их почти не знаете.

Они ничего не успели сделать для вас — одни лишь обещания. О, конечно, они их когда-нибудь сдержат, но я могу предложить вам гораздо более приятное будущее…

— И что я для этого должен буду сделать?

«Интересное предложение, — цинически подумал д'Артаньян. — И насквозь понятное, без малейших загадок. Нетрудно понять, кто будет набиваться в соправители к королеве при этаком-то раскладе. Лопни моя селезенка, речь идет об одном хорошо мне знакомом английском герцоге, недавно наставившем рога самому королю Франции.

Недурную каверзу вы замыслили, господа англичане! В Столетней войне нас не победили, так, стало быть, решили попробовать с другого конца?»

Но вслух он сказал, сохраняя на лице полнейшую невозмутимость:

— Интересное предложение, милорд…

— Могу дать вам честное слово дворянина, что я сдержу все свои обещания…

— Ну конечно, — сказал д'Артаньян.

 — Как же без честного слова в таких вот делах?

— Итак? — напряженно спросил лорд Винтер.

«Что тут думать? — сказал себе д'Артаньян. — На тысячу пистолей батюшка не только отстроит Артаньян и прикупит утраченные земли, но, пожалуй, сможет приобрести и заливные луга у горы Понс — отличное подспорье в хозяйстве, сколько раз я об этом слышал… Если, как учит его высокопреосвященство, не имеют значения клятвы, данные заговорщикам и убийцам, то и деньги у них можно брать со спокойной совестью.

Предназначались они для дурного дела, а пойдут на благое. Да и потом, грех не обмануть англичанина, еретика чертова, врага исконного…»

— По-моему, на такое предложение следует сразу отвечать согласием, — сказал он, постаравшись придать себе самый коварный и зловещий вид, какой, по его убеждению, и должен быть у приличного заговорщика. — Уговорили.