Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Провинциал, о котором заговорил Париж

Один из них глядел столь выразительно и покашливал столь демонстративно и нетерпеливо, что Атос в конце концов обратил на него внимание и скупым мановением руки велел подойти. Слуга что-то недолго шептал ему на ухо, а потом, вновь отосланный тем же красноречивым жестом, вернулся к товарищу.

— Поздравляю вас, друзья мои, — сказал Атос сумрачно. — Упомяни о черте… Рошфор ближе, чем мы думали. Он здесь, в «Вольном мельнике». Мало того, здесь и миледи…

— Черт меня раздери со всеми потрохами! — вырвалось у Портоса.

— Но позвольте, господа! — беспомощно воскликнула герцогиня. — Почему же я ее ни разу не видела?

— Потому что она не стала попадаться вам на глаза, — с безграничным терпением проговорил Атос. — Она умеет при необходимости оставаться невидимой…

— Слушайте! — пробасил великан Портос. — Может, это враки?

— Гримо не мог ошибиться, — лаконично ответил Атос. — Они здесь вдвоем…

— Атос, значит, их только двое?

— Портос, вы необычайно сильны в арифметике…

— А как же, у меня был учитель, — простодушно сказал Портос.

 — Вот что… Может, это и есть наилучшее решение проблемы? Мы дождемся, пока он выйдет, вызовем его и преспокойно проткнем… Каков бы он ни был, не в его характере бежать от вызова…

Какое-то время Атос, как показалось гасконцу, всерьез взвешивал это предложение.

— Нет, — сказал он наконец. — Неминуемо сбегутся зеваки, весь город, пойдут разговоры, кто-нибудь может узнать нас либо герцогиню… Лучше уж, Портос, предоставить все богу… и тем, кого вы оставили на Амьенской дороге.

Согласен, это несколько против правил чести, но, в конце концов, Рошфор служит человеку, который сам поставил себя вне правил чести, осмелившись покуситься на привилегии и исконные вольности дворянства, обращаться с дворянами, словно с тем двуногим скотом, что копается на полях… Пусть будет Амьенская дорога. — Его лицо на миг исказилось хищной гримасой.  — И совсем хорошо будет, если миледи решит его сопровождать…

— Фи, Атос! — воскликнула герцогиня. — Все-таки это женщина…

— Милая Мари, — спокойно сказал Атос. — Женщина, которая так рьяно и упорно вмешивается в мужские дела, занимается мужскими делами, не должна протестовать, по-моему, если с ней решат поступить, как с мужчиной… Таково мое глубокое убеждение.

— И мое тоже, — прогудел Портос.