Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Провинциал, о котором заговорил Париж

Сейчас чуть ли не все свободное пространство занимали толстенные фолианты и груды исписанной бумаги, лежавшие штабелями, кучами, чуть ли не достигавшими потолка, грозившими ежеминутно рассыпаться от легкого прикосновения локтем и рухнуть на голову неосторожному гостю, погребя его, словно снежная лавина в горах Беарна. В полной мере осознавая эту угрозу, д'Артаньян остановился на пороге, не решаясь двинуться с места без долгой предварительной рекогносцировки. Рошфор же уверенно направился в глубины бумажных лабиринтов.

Впрочем, и он, откинув капюшон, зорко следил, чтобы ненароком не задеть книжно-бумажные стены и не погибнуть столь унизительной для дворянина смертью — от удара по макушке увесистыми томами…

Кто-то тронул д'Артаньяна за локоть, и он шарахнулся было, но вовремя опомнился, замер в неудобной позе, чудом не обрушив достигавшую его макушки стену из пахнущих пыльной кожей книг.

Перед ним стоял низенький неопрятный старичок с круглыми глазами филина и припорошенной пылью лысиной, обрамленной венчиком всклокоченных седых волос.

Глаза его горели совершеннейшим безумием, а в руке он сжимал большой лист усыпанной цифирью бумаги, коим без лишних церемоний потряс перед носом д'Артаньяна:

— Все сходится! — воскликнул он ликующе, так непринужденно, словно они были знакомы с давних пор. — Жизнеописание великого Александра Македонского укладывается в те же числовые закономерности! Число Зверя, деленное пополам! Понимаете вы, что это означает? Да посмотрите сами!

Д'Артаньян представления не имел, о чем идет речь, но твердо помнил одно: сумасшедшим ни в коем случае нельзя противоречить, дабы не привести их в ярость…

— Э-э… конечно… — сказал он осторожно, едва удержавшись от того, чтобы не кликнуть на помощь Рошфора.

 — Как же тут не понять? Все столь ясно и достоверно изложено, что завидки берут…

Кажется, он угодил в точку — безумный старичок расплылся в дружеской улыбке:

— Э-э, сударь… — осторожненько попытался вставить слово д'Артаньян.

 — А почему Число Зверя нужно непременно делить на два?

— А почему? — растерянно повторил д'Артаньян.

— Потому что эти числа совершенны, и именно ими, а вовсе не дурацким перечнем событий обязана руководствоваться мировая история! Это же лежит на поверхности!

«Сейчас начнет кусаться, — обреченно подумал д'Артаньян.