Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Провинциал, о котором заговорил Париж

И суды, и наемники проглотили все, что нашлось в сундуках и кошельках…

— Что ж, это мне знакомо, — сочувственно сказал д'Артаньян. — Такие истории — не привилегия одной Нормандии, в Беарне случалось нечто подобное… И чем же все кончилось?

— В конце концов мой отец, собрав последние средства, выкупил себе помилование у правосудия, а также принял меры, чтобы избавить себя от мстителей. Мою матушку он заточил в монастырь и сам взялся за воспитание детей. А нас у него было восемь: три мальчика и пять девочек.

Мальчики недолго его обременяли — едва они вошли в возраст, батюшка отправил их на военную службу. Нас, девушек, он сначала рассчитывал также раскидать по монастырям. Однако… — и молодая хозяйка улыбнулась так лукаво и многозначительно, что фантазии д'Артаньяна достигли высшей точки, — однако мы, должно быть, чересчур уж любили мирскую жизнь со всеми ее радостями… Ни одна из нас не пожелала вступить в монастырь. Отец, немало этим раздосадованный, выдал нас замуж за первых встречных. Не имея состояния, не станешь придирчиво выбирать зятьев, будешь счастлив принять тех, что замаячат на горизонте… Одна моя сестра теперь замужем за бедным дворянином, он соблюдает обычно пост длиной в полгода и заставляет следовать этому жену — вовсе не из набожности и не по какой-то заповеди церкви, а потому, что есть ему не на что. Другая стала супругой одного крючкотвора, исполняющего в суде в наших местах ремесло адвоката и прокурора…

— Ну, должно быть, она не самая несчастная из сестер? — усмехнулся д'Артаньян.

 — Люди такого сорта обычно неплохо устраиваются за счет других, я о судейских крючкотворах…

— И как же обстояло с вами, очаровательная…

— Луиза, — сказала она с обворожительной улыбкой. — Так звучит имя, данное мне при крещении.

— Должен сказать, что оно великолепно, — сказал д'Артаньян, уже освоившийся в ее обществе. — И как же обстояло с вами, очаровательная Луиза?

— Откровенно говоря, мне трудно судить о своей участи, — сообщила Луиза с кокетливой улыбкой.

 — С одной стороны, я получила в мужья, во-первых, дворянина, пусть и захудалого, во-вторых, обладателя некоторых средств. Муж мой, дослужившись до лейтенанта пехоты, сменил ремесло и занялся сдачей внаем меблированных комнат, а нынче вот и открывает кабаре, то есть винный ресторанчик… С другой же… — и она одарила гасконца откровенным взглядом.