Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Провинциал, о котором заговорил Париж

 — И поневоле, несмотря на свою скупость, вынужден был закупить в провинции немало доброго вина — кто же станет посещать вновь открывшееся заведение, если там подают кислятину, невыносимую для господ с тонким вкусом?

При упоминании о том, что она оказалась замужней, д'Артаньян не на шутку приуныл — его взбудораженная фантазия (свойственная гасконцам, надо полагать, в компенсацию за отсутствие в карманах презренного, но столь необходимого металла) уже начала было рисовать картины одна заманчивее другой…

Впрочем, дела определенно обстояли не так мрачно.

От д'Артаньяна не укрылась та чуточку презрительная, исполненная скуки гримаска, с которой молодая красавица упомянула о законном супруге. А потому он вновь воспрянул душой и с галантной улыбкой поведал:

— Ваш муж?! Сударыня, вы показались мне настолько юной, что я и предполагать не мог о таком вот обстоятельстве… Вы так очаровательны и юны, клянусь честью рода д'Артаньянов — именно это имя я ношу, — что я и подумать не мог…

Наливая ему вина, очаровательная хозяйка призналась с милой гримаской:

— Сударь, юность мужская и женская — разные вещи… Если мужчина может пребывать в холостом состоянии хоть до седых волос, то нашей сестре, увы, приходится гораздо раньше устраивать жизнь… Надобно вам знать: я, хоть и занимаюсь подобным ремеслом, но родилась не горожанкой, а настоящей мадемуазелью и происхожу из довольно древнего рода в Нормандии…

— Вот она, разгадка! — воскликнул д'Артаньян, как заправский волокита.

 — С первого же мига, как я вас увидел, я сказал себе, что дело тут нечисто: юная дама, обладающая такой красотой и статью, просто не имеет права оказаться обычной буржуазкой…

Услышав, что ее титуловали «дамой», молодая особа потупилась от удовольствия, кончики ее ушек порозовели:

— Ваша проницательность делает вам честь, шевалье д'Артаньян… Увы, наш дом пришел в совершеннейший упадок, и, как ни печально в этом признаваться, причиной стало предосудительное поведение моей матушки.

Случилось так, что она влюбилась в одного дворянина из их соседства, и он в нее также, и, что гораздо хуже, они стали искать тех встреч, что способны вызвать роковые последствия, если охваченные страстью особы состоят в законном браке… Отец мой, застигнув однажды соперника в собственном доме, проткнул его шпагой, и это убийство разорило оба дома, зажиточных прежде. Они пустили на ветер свое достояние, одни — стремясь покарать моего отца, другие, то есть наша фамилия, — защищаясь.