Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Провинциал, о котором заговорил Париж

 — Неужели слухи о злоключениях ничем не примечательного дворянина докатились и до Парижа?!

— Его высокопреосвященство кардинал обязан знать все, что творится в стране, — сказал де Кавуа уклончиво. — А следовательно, и его слуги обязаны не ударить в грязь лицом… Итак, вас угораздило столкнуться с этими головорезами Атосом и Портосом…

— И, между прочим, даже остаться победителем в поединке! — заявил д'Артаньян, гордо подняв голову.

— Да, и это мне известно… Вы, часом, не пытались ли найти на них управу у господина де Тревиля?

— Господин капитан, вы, честное слово, ясновидец, — сказал д'Артаньян, заметно поскучнев.

 — Как раз пытался, но… В общем, мои надежды оказались напрасны.

— Этого следовало ожидать, д'Артаньян. Мушкетеры короля, начиная с их капитана, — тесно спаянная компания, кое в чем подобная, увы, алжирским пиратам… Человеку со стороны нечего искать справедливости там, где ущемлены их интересы.

— Я это уже понял, — сказал д'Артаньян.

 — Ну что же, у меня остается еще шпага, с которой вышеупомянутые господа уже знакомы… И я знаю, где их искать…

— Послушайте моего совета, молодой человек, — серьезно сказал де Кавуа. — Конечно, при быстрой ходьбе обычно одолевают изрядный кусок пути — но и больнее всего расшибают себе ноги, излишне торопясь вперед… Вы сейчас не более чем одинокий храбрец — а эти господа многочисленны, спаяны традициями роты и, что еще опаснее, имеют неплохую поддержку в Лувре.

Так что, умоляю вас, воздержитесь от опрометчивых решений. Я не сомневаюсь в вашей храбрости, но даже славные герои прошлого не рисковали выходить в одиночку на целое войско…

— Вот об этом и разговор! — живо подхватил д'Артаньян. — Поверьте, любезный капитан, я не настолько самонадеян, чтобы в одиночку противостоять всему свету. Собственно говоря, я и прибыл в Париж, чтобы, смирив гасконскую гордыню, стать частичкой некой силы…

— Догадываюсь, — кивнул де Кавуа.

 — Вероятнее всего, вы станете просить о зачислении в роту?

— Вы, положительно, ясновидец, — поклонился гасконец. — В самом деле, я имею дерзость просить вас именно об этом.

Де Кавуа посмотрел на него с хитрым прищуром:

— И вас не останавливает то, что гвардейцы кардинала, как бы это дипломатичнее выразиться, не всегда окружены всеобщей любовью? Увы, большей частью обстоит как раз наоборот…

— Черт побери! — сказал д'Артаньян.