Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Провинциал, о котором заговорил Париж

А впрочем, прекрасная Луиза вряд ли позволит, чтобы постоялец, к которому она отнеслась столь радушно, чах от голода у нее на глазах. А значит, и Планше что-нибудь да перепадет…

Подъехав к воротам, он увидел, что там ведутся несомненные приготовления к отъезду. Слуги проворно грузили в повозку чемоданы и дорожные мешки, а г-н Бриквиль наблюдал за ними со своей всегдашней кислой миной, словно подозревал, что на отрезке дороги длиною всего-то в десяток шагов нерадивые лакеи успеют украсть и пропить пожитки в ближайшем кабачке.

Здесь же стоял конюх, держа в поводу оседланную лошадь хозяина, настолько уступавшую новому приобретению д'Артаньяна, что тот лишний раз испытал приятное чувство превосходства. Все усмотренное вкупе со шпагой на боку г-на Бриквиля, занимавшей это место лишь в исключительных случаях, многое сказало бы и менее наблюдательному человеку, нежели наш гасконец. Он с радостью отметил, что стоявшая тут же Луиза вовсе не походила на женщину, собравшуюся пуститься в путешествие.

С важным видом он спрыгнул с седла и бросил поводья одному из слуг:

— Отведи моего коня в конюшню, Клеман, да смотри, вытри его как следует!

— Господи! — воскликнула Луиза с живейшим интересом. — Какой великолепный конь, господин д'Артаньян!

— Пустяки, — ответил гасконец с наигранной скромностью. — Можно было подобрать и получше, но время поджимало — завтра утром следует явиться в казармы гвардейской кавалерии, представиться командиру, выяснить, в какую именно роту меня зачислили…

— Сударь! — воскликнула прекрасная нормандка в совершеннейшем восхищении.

 — Вы уже в гвардии!

— Ну, вы же знаете, что я явился в Париж делать карьеру… — сказал д'Артаньян, внутренне распираемый гордыней. И обратился к г-ну Бриквилю тем покровительственно-радушным тоном, каким всегда говорят с пожилыми унылыми мужьями молодых красавиц: — Что я вижу, любезный хозяин! Никак, изволите путешествовать?

— Вот именно, — мрачно ответил Бриквиль со своим всегдашним кислым видом. — В Бургундию, знаете ли.

Там у меня процесс в парламенте Дижона, по поводу наследства. Каковое, между прочим, выражается кругленькой суммой в семьсот пистолей, — добавил он примерно с той же едва скрытой гордыней, с какой д'Артаньян объявил о своем вступлении в гвардию.

— А я-то решил, судя по обилию багажа, что вы собрались не иначе как к антиподам… — ответил д'Артаньян.

— Я думаю, ради такого наследства стоило бы отправиться и к антиподам, — сухо заверил г-н Бриквиль.